Счастливый вечер полностью

Ударить горохом по фанере – вот грохот будет! На кухне стена из досок – тоже годится. Взял в шкафу пакет с горохом. Сыпанул на стенку. Треск был!

Пока дома никого, начал собирать горох. В пакете было его миллион. Полмиллиона на полу. Руками не собрать. Взял веник и совок. Горох с мусором. Что, если с такой дрянью сварят суп? Я-то знаю – я есть не буду. Папа, мама, бабушка не знают – и съедят… Нечестно так поступать с родными людьми. Высыпал горох в кастрюлю. Помыл. Хотел высыпать на стол – сушить. Тут вернулась бабушка. Похвалила, что подмел кухню. Спросила: с чего я захотел горохового супа и как догадался, что горох надо замочить?

Суббота. Событие было незначительное. Бабушка в конце сказала: «С тобой говорить – что в ступе воду толочь».

Что такое ступа? И разве можно толочь жидкость? Ступа – это, верно, какой-нибудь новейший синхрофазотрон. Жидкость в нем превращается в твердое вещество. Его-то и толкут в порошок, в мезоны и пи-мезоны… Откуда у бабушки такие познания? Радио не слушает, телевизор не смотрит, говорит – противно и слушать и смотреть.

Решил узнать все про ступу. Выписал объяснение из «Словаря русского языка»: «Ступа – металлический или тяжелый деревянный сосуд, в котором толкут что-либо пестом». Узнал из той же книги, что такое «пест». Оказывается, это «короткий толстый стержень с округлым концом для толчения чего-нибудь в ступе».

Спросил про ступу Петьку Шнуркова. Он мне показал картинку: ступа летит по небу над лесом, а в ней Баба-яга. Вот про такую вещь говорила моя бабушка!

Я представил себе, как мы с бабушкой по очереди ударяем пестом в ступу, а из нее летят брызги воды. Ступу мы на полчаса арендовали у Бабы-яги. Баба-яга лохматая, платье на ней рваное. Нос крючком. В руках метла. Сколько мы должны за ступу? Бабушка дает тысячу. «Еще столько! – говорит Баба-яга. – За то, что мне садиться в мокрую ступу. В небесах холодно, могу простудиться».

Засунула две тысячи в карман. Завертела метлой, как пропеллером, и улетела.

Воскресенье. Событие было незначительное. Бабушка в конце события сказала: «Тебе хоть кол на голове теши!»

Я видел, как сосед тесал кол. Толстую палку поставил на чурбак и бил по ней топором.

Понедельник. Ходил в казарму к солдатам. Часовой спросил, к кому и зачем иду.

«К кому-нибудь. Иду за каской». – «Каска гражданским не положена. Каска – военное снаряжение. Никто тебе ее не даст». – «Тогда я пропал», – сказал я. «Почему пропал? – спросил часовой. – Ты что, мальчик, на войну собрался?» – «Нет, не на войну. Мне на голове будут тесать кол. Топором». – «Это кто же такое зверство придумал?» – удивился часовой. «Бабушка», – ответил я. «Родная? Не может быть… Странное дело… Подожди, я сообщу о тебе командиру».

На столбе у ворот был телефон. Часовой сказал в трубку: «Вызываю дежурного. Сложные обстоятельства».

Пришел лейтенант. Часовой все рассказал ему.

Лейтенант провел меня к генералу. Генералу все рассказал я.

«Не допущу, чтобы страдала такая светлая голова, – строго сказал генерал. – Лейтенант! Дать мальчику каску. И танкистский шлем. Если сначала надеть шлем, а на него – каску, в ушах при ударе топором будет меньше звона».

Генерал потрогал мою голову, пожал руку и просил передать привет бабушке.

Вторник. Бабушка, мама, папа не верят, что каску и шлем дали даром. Спрашивают: «На что выменял?» Мама уверяет, что у меня с каким-нибудь солдатом была бартерная сделка и с минуты на минуту приедет военный патруль – за вещами и мной.

Среда. С Петькой Шнурковым договорились: в путешествии на байдарке меняемся военным снаряжением. День я плыву в каске, он – в шлеме танкиста. День я – в шлеме, а он – в каске. Никому не обидно.

У неспокойных берегов будем маскировать байдарку и себя связками камыша. Из камыша будут торчать каска и шлем. Пусть думают, что стрелок и танкист выполняют спецзадание.

Четверг. Приходил Петька Шнурков. Я надел каску. Петька – шлем. Мы встали перед зеркалом. Я сделал мужественное лицо и посмотрел грозным взглядом.

Взгляд случайно попал на Петьку. «Ты что так зверски смотришь на меня?» – спросил Петька и поднес к моему носу кулак. Пришлось объяснять, что грозный взгляд я устремлял вдаль. На Петьку он попал случайно. Мы помирились. Пили на кухне чай.

Пришла бабушка. Удивилась, что сидим за столом один в каске, другой в шлеме. Сказала: «Головам тяжело и жарко. Снимете – дам варенья». Петька снял и получил варенье. Я не снял: пусть голова привыкает к тяжести. Подрасту – призовут в армию. Полководец Суворов говорил: «Тяжело в ученье – легко в бою». Пусть Петьке будет тяжело. А мне будет легко. Он еще вспомнит это варенье!

Пятница. Утром было событие. Мама одевалась на работу. Доставала с полки берет. Тут упал оттуда шлем, а за ним – каска. «Ой! – закричала мама. – Еще бы немного – и по ноге попало! Найди для своих вещей подобающее место. Иначе выброшу!»

Квартира – это не казарма. Подобающего места военным вещам в квартире нет. Целый день думал, куда положить шлем и каску. Ничего не придумал. Везде лежат вещи родителей.