— Что с тобой?! — разворачивает к себе. — Ты странно себя ведешь! Тебе плохо?! — наклоняется так низко, что невольно делаю шаг назад, чтобы наши лица не были настолько близко. Позади уже стена людей, и нет желания проникать в эту массу.
— Давай найдем… — начинаю, но Остин перебивает:
— Ты в порядке?! — и чего он так всполошился?
— Да! — отвечаю.
— Тогда, — кивает на лестницу. — Идем, наверх!
— Нет! — дергаю руку, но еще пытаюсь улыбаться, чтобы не вызывать подозрения, вот только друг уже хмур. Он не понимает:
— Райли, успокойся, Робб напился и, наверное, уже спит под столом на кухне, — смеется, но скованней, чем обычно. Тянет меня за собой. Я хочу начать бороться, но сознание рождает мысль о том, что ничего опасного нет. Остин просто откроет мне дверь, я буду одна, а сам парень пойдет искать Робба.
Но почему я всё еще боюсь возможного… Ну… Этого, самого, то есть, я доверяю Остину, но всё равно стремлюсь не оставаться с ним наедине, тем более, пока он пьет.
Поддаюсь, шагнув на одну ступеньку:
— Остин, я… — не хочу.
— Хэй, — тычок в плечо локтем, заставивший меня немного продрогнуть от удивления. Поворачиваю голову, с недоумением уставившись на Дилана, который так же нагло улыбается, протянув мне стаканчик с пивом. Моргаю, взглядом скачу с его лица на красный стаканчик. Не могу притормозить, так как Остин еще тащит меня, не замечая О’Брайена, и я чувствую облегчение от его неведения, ведь лучше Дилану уйти в толпу, иначе друг может вызвать полицию. Настолько сильно он не терпит упырей.
Взглядом прошу Дилана просто исчезнуть и делаю еще шаг за Остином, но надежда на «тихий» исход испаряется, когда О’Брайен до боли сжимает мое предплечье, грубо и резко дернув руку на себя, из-за чего мой локоть освобождается от хватки русого друга, который оглядывается, сначала с непониманием уставившись на меня. И через секунду его взгляд находит лицо врага. И Остин мрачнеет. Весь. Полностью.
— Какого хера ты здесь?! — парень делает шаг ниже, к нам, чтобы одолеть Дилана громким голосом. Суровый. Даже глаза выражают холод и неприязнь.
— Я принес выпить, — а вот Дилан не кажется таким уж напряженным. Он сохраняет усмешку, уделяя мало внимания Остину, ведь вновь смотрит на меня, повторно протянув стакан с пивом. Я моргаю, приоткрыв рот, и начинаю нервно перескакивать взглядом с одного парня на другого.
Остин пускает неприятный смешок:
— Ты принес выпить? — это звучит… Очень… Знаете, будто он с надменностью произносит.
— Да, — О’Брайен переводит на него еще спокойный взгляд. — Я собирался выпить с…
— Ты? С ней? — и почему это звучит так неуважительно, словно мы в средневековье, когда простой люд не смел даже находиться в одной комнате с богачами. Хмурюсь, взглянув на Остина, а тот смеется, качая головой:
— С тобой? — поднимает брови, взглянув на меня, после на него. И наконец с лица О’Брайена пропадает улыбка. С холодностью он смотрит на Остина, нервно скользнув языком по нижней губе:
— Да, со мной, — отвечает, и его тон напрягает меня, превращая эту ситуацию во что-то угрожающее. — А что?
— Ну, — Остин поднимает пиво к губам, пожимая плечами, и нагло улыбается. — Обычно ты не за этим приходил к моему дому, — сощурив глаза, смотрит прямо на Дилана, который начинает сжирать его взглядом, нервно сглотнув. — С мамой приходил, верно? — пускает смешок. Я не понимаю, о чем они, и не хочу понимать, так как меня в принципе беспокоит то, какое напряжение стреляет между ними.
Остин делает глоток, подняв брови, а О’Брайен стучит пальцем по стаканчику в своей руке. Нервничаю, начав мяться, а от того переминаюсь с ноги на ногу:
— Эй, чего вы… — складываю руки на груди, скованно улыбаясь. Бесполезно. Они не видят меня, всё внимание уделяют друг другу.
— Что? — Остин давит, делая шаг ближе к Дилану, а тот уже глубже дышит, не моргая. Смотрит в упор на моего друга, явно без остановки сглатывая. Дело дрянь, а мне еще не понятно, что творится между ними.
— Тебе показать, где здесь мусорный бак? — русый улыбается. О’Брайен начинает моргать, и вид у него такой, будто ему только что дали в грудь кулаком. И я на самом деле теряюсь, не веря, что он первым делает шаг назад. От Остина, который гордо поднимает голову, вновь делая глоток:
— Проваливай, но так уж и быть, — усмехается. — Разрешаю захватить немного пиццы.
Я хмуро смотрю на друга. Что. С ним. Не. Так?
Дилан опять глотает воду во рту. Уставился на Остина, вдруг сделав шаг обратно к нам, буквально пихнув парня в грудь, а тот не желает проигрывать, поэтому стоит на месте:
— Что? — фыркает, дернув головой. — Хочешь разрешение на то, чтобы порыться в мусоре?
— Остин, — не знаю. Не знаю, что там у них происходит, но друг явно перегибает палку, вызывая во мне возмущение. Русый не стреляет на меня взглядом, сохранив зрительный контакт с О’Брайеном. Тот, наконец, выдает эмоцию, полную раздражения:
— Тебе стоит извиниться, — процеживает.
— А тебе стоит уйти, — Остин делает шаг к нему, угрожает.
— Иначе что? — Дилан сжимает губы, но зубами стучит. Господи.
