Райли стоит у раковины, немного напугано смотрит на парня. Замирает. Руками держит волосы, в зубах резинку. Взгляд осторожно опускает на щеколду, а губы приоткрывает. Вновь на лицо Дилана. Тот на неё. Молчание, разбавляемое его тяжелым, хриплым дыханием.
… «Эй», — девушка еле соображает из-за непривычки к алкоголю. И, хоть она выпила довольно мало, её всё равно шатает. Рукой касается его плеча, сосредоточив взгляд на лице: «Ты в порядке?»
— Ты в порядке? — девушка шепчет, на большее у неё не хватит мужества. Словно громкий голос может вызвать непонятный взрыв со стороны парня, который сглатывает, но не справляется с комком в глотке. Делает шаг назад, заморгав. Как вчера. Опускает внимание ниже, чтобы не видеть Райли, и продолжает отступать. Янг-Финчер отпускает волосы, выдернув резинку из зубов:
— Эй, — хмурит брови. — У тебя опять что-то болит?
За край, Дилан. Выходи за край.
Но он ступает назад, от той самой грани. Отворачивается, осторожно прикрыв за собой дверь. Сил никаких. Произошел внутренний сбой. Парень шел с определенной целью, его не могло ничего остановить, но тут всё оборвалось. В один миг в груди образовалась пустота.
И О’Брайен шаркает к комнате, прислушиваясь исключительно к своему дыханию. Концентрирует на нем внимание, закрываясь от собственного мира, полного жутких мыслей.
Слышит, как за спиной скрипит дверь ванной, но не оглядывается. Лишь скорее переступает порог комнаты, оказываясь в помещении один. Опять, в холодной тишине. Взгляд выше не поднимает, пока подходит к кровати, без сил сев на край. Опускает влажное лицо в ладони.
Дыши.
Уходи от края.
Ты молодец. Ты справляешься.
Из-под подушки вынимает тетрадь, открывает, сжав карандаш. Смотрит на измалеванные листы, надавливая кончиком пишущего предмета на лист. Нажим с особой силой. Рука трясется. Водит. Сильнее давит, сжимая губы. Дыхание сбивается. С паническим чувством пустоты и злости измывается над листом, делая его чернее.
Мычит, стискивая зубы. Кончик карандаша ломается.
— Блять, — О’Брайен выбрасывает с агрессией всё из рук, вновь опустив лицо в ладони. Терпи. Держи в себе. Оставайся в своей темноте. Уходи в себя, глубже.
«Что ты делаешь?» — тяжелый вздох срывается с её губ.
Сжимает дрожащие ладони в кулаки, поднося к губам. Смотрит перед собой, покачиваясь на краю кровати.
«Ничего», — ложь. Ему требуется это. Прямо сейчас. Так что замолчи и позволь ему делать это.
Она не сопротивляется, но ощущает легкое волнение, пока тонет в крепком объятии:
«Дилан?»
«Заткнись, Райли».
========== Глава 14 ==========
У тебя сломанная душа, ты знал?
«Какого черта?! Ты знаешь, сколько стоит обучение в этой гребаной школе?! Мог бы хоть уважение проявить к своей матери, которая так горбатилась ради твоего поступления! О чем ты думаешь?! Дилан! Смотри на меня!»
Стою на пороге своей комнаты, держась холодными пальцами за ледяную ручку своей двери. В коридоре царит неприятный полумрак, вечер давно окутывает дворы города, но в нашем доме не загорается «большой» свет, а это дарит ощущение мрачности, накатывающей на меня всё сильнее. Давка в легких, грудная клетка почему-то сжимается, пока до ушей доносится ругань Лиллиан, которую мне не хочется слышать. Пробую воткнуть наушники — не спасает. Женщина входит в комнату сына и находится за той дверью уже минут двадцать, не меньше. Я засекла. И кричит. Кричит без остановки. Как понимаю, она позвонила в школу, несмотря на выходной день, или связалась с кем-то… Неважно. Главное, Лиллиан узнала об отметках Дилана. И вот уже которые минуты терроризирует меня своим громким, строгим голосом.
Если даже мне не стерпеть её давления, находясь в непосредственной отдаленности, то какого О’Брайену? Одному Сатане известно, как он реагирует на происходящее, но, если честно, я прислушиваюсь и не слышу парня. Он молча принимает каждое слово матери? Странно, мне всегда казалось, что этот тип не из тех, кто позволит кому-то так обращаться с собой. Хотя, признаюсь, после случившегося на вечеринке, мои убеждения немного начинают хромать.
Ни в чем не могу быть уверена на сто процентов. Да и не желаю разбираться, но эти двое находятся в моем доме, поэтому я физически и морально просто не могу не стать свидетелем и участником происходящего.
Плохое настроение Лиллиан выходит и мне боком, так что…
«С завтрашнего дня ты начинаешь учиться! И больше никаких гулянок, слышишь? Теперь я буду серьезно контролировать тебя!»
С опаской скрываюсь в комнате, прикрыв за собой дверь, когда женщина выходит из помещения, так и не получив словесного ответа от сына.
Стою, прижавшись к двери лбом, и прикрываю веки, вслушиваясь в тяжелые шаги женщины. Ощущение страха оседает в глотке, ведь эта ситуация до мурашек напоминает случаи из детства: отец вне себя — я прячусь. Я врастаю в пол, в стены, я пытаюсь сравнить себя с предметами быта, я… Я испытываю страх.
