Занимаюсь готовкой, а «народ» подтягивается, поэтому не успею покушать наедине с собой. Иногда приятно посидеть в тишине с кружкой чая, послушать пение птиц за окном, но часто приходится изменять природному шуму с музыкой в наушниках.
— Тебе помочь? — Лиллиан предлагает, и мне нравится, что она не стремится сесть на шею. Женщина часто отвлекается от своих дел, чтобы составить мне компанию в магазине или по готовке и уборке, но не думаю, что это именно то, чего желает отец. Ему, как и мне, хочется, чтобы Лиллиан не чувствовала себя загруженной домашней работой, вот только оставлять всё на моих плечах тоже нехорошо, верно?
— Можете поставить чайник? — улыбаюсь, пока вожусь с тарелками и вилками. Отец зевает, садится за стол, лениво потягиваясь, чтобы привести тело в чувство после сна. Раскладываю еду всем, кто находится в помещении, ставлю тарелки на стол, чтобы не заставлять взрослых лишний раз подниматься. Лиллиан разливает кофе, стреляя улыбкой на мужчину, который так же искоса смотрит в ответ, растянув бледные губы. Подобные переглядки выглядят очень мило. Сама спешу сесть, чтобы дать желудку возможность получить желаемые калории, иначе изведет меня своим воем.
— Райли, — отец протягивает сидящей рядом с ним Лиллиан кружку с чаем. Я отодвигаю стул, но не опускаюсь на него, готовясь к тому, что мужчина попросит передать что-то из холодильника.
— Ты повесила белье? — он отпивает кофе, сонно смотрит на меня. Начинаю стучать пальцами по спинке стула и отвожу взгляд на несколько секунд, после чего вновь обращаю внимание на отца, промычав:
— Нет еще.
— Оно не постиралось? — он удивленно хмурит брови, и его «удивление» такое естественное, взгляд будто говорит: «Как так? Такое возможно?» — не знаю, почему мысленно передразниваю его внешность, но выглядит мужчина даже слегка ошарашенным, что заставляет меня с таким же непониманием заморгать:
— Нет, постиралось, просто я… — хочу указать на тарелку с едой, чтобы объяснить, что встала позже, поэтому сама не успела позавтракать.
— Помнишь, я просил сразу его вешать, — напоминает без задней мысли. — Если белье долго во влажной среде, оно портится.
Правда? Ну, если оно лежит сырым недельку, то да, покрывается плесенью, и то, нечасто. Был случай, когда у нас белье осталось в стиральной машине мокрым. Да, оно жутко пахло и покрылось плесенью, пришлось выбросить. Но это ведь просто завтрак. Я быстро сметаю всё и…
Отец поднимает брови, перемешивая сахар в кружке с кофе.
Вздыхаю, не громко, и задвигаю стул, сохранив улыбку:
— Приятного аппетита, — желаю, направившись с бурчанием к двери, и получаю ответ от взрослых: «Спасибо». Прижимаю ладонь к воющему и ругающемуся животу, мысленно обещая, что сразу после разборки с бельем набью его завтраком.
У нас три ванных комнат в доме. В трех комнатах стиральные машинки. И все они забиты постельным барахлом, которое теперь пахнет лавандой. Хоть что-то приятное. Приходится обойти все этажи, спуская несколько корзин с бельем вниз на террасу заднего двора. Здесь всё ужасно заросло, но еще видно место, где обычно жгли костер. Прочные веревки тянутся от столба террасы к крыше домика, где мама и бабушка хранили комнатные растения и разные принадлежности по уходу для сада.
Начинаю развешивать белье, шагая по приятной мягкой траве босиком. Она еще покрыта росой. Голубое небо без единого облака, ярко светит солнце. Думаю, высохнет быстро, надеюсь, Лиллиан поможет с глажкой. Всего четыре корзины, две уже пусты, остается еще половина. Слышу, как за домом смеется женщина, кажется, они с отцом всё-таки решились немного побродить в воде. Я рада, что они чувствуют себя хорошо. Стою у веревки, встряхивая белье, и отхожу к заросшему виноградом забору, чтобы сквозь стволы елей рассмотреть взрослых, резвящихся, словно дети. Не отвлекаюсь от работы, когда слышу, как скрипит дверь, и на террасу выходит парень в кофте и джинсах. Вынимает упаковку сигарет из кармана, щурясь от яркого света, бьющего по глазам. Думаю, он не замечает меня, как удачно начинается этот день. Могу видеть, как Лиллиан носится на берегу, её платье ниже колен мокрое, и она смеется, верещит, когда отец брызгает её, не в силах сдержать смех, ведь выглядит женщина забавно и мило. Сама начинаю улыбаться, всё еще игнорируя парня, который спускается с террасы на траву, что-то задевая под ногами. И это что-то явно привлекает его внимание, но мне плевать. С улыбкой возвращаюсь к веревкам, повернувшись спиной к О’Брайену, вешаю и разглаживаю руками синюю наволочку. Агнесс обещала прислать конспекты и домашнюю работу. Мне не хочется отставать от программы, всё-таки последний год, впереди экзамены и поступление, а я трачу время здесь.
