Резко поворачиваю голову. Взглядом врезаюсь в бледное лицо парня, который от нервов дергает край своей кофты, уверяя с безразличием:
— Я не…
Толкаю его от себя. Громко дышу. Урод. Поворачиваю голову, уставившись на дверь его комнаты. И вновь всё закипает.
Урод. Урод. Урод!
Бросаюсь большими шагами к его двери, но та заперта. Конечно, блять! Конечно! О себе он позаботился! Ублюдок!
— Ра… — Дилан замолкает, отступив назад, когда рвусь к нему, хватая за кофту. Начинаю дергать карманы, ищу ключи. Сознание вот-вот отключится, но борюсь за пребывание во здравии.
О’Брайен поднимает ладони, не сопротивляясь:
— Я понимаю, ты злишься, — не слушаю, бубня под нос о своей ненависти к нему. Нахожу ключи, выбирая тот, что от этого херова помещения, и вставляю в замочную скважину, открыв. Влетаю в комнату, начав с рыком сносить всё, что попадается на глаза: со стола слетают учебники, опрокидываю стул с его вещами, которые топчу. Сдираю шторы. Бросаю с тумбы лампу в стену.
Дилан стоит на пороге, молча следя за мной.
Вытираю слезы. Крупные капли вырываются наружу, заставляя меня отвратительно хныкать, прерываясь на вздохи. Я всё разрушу. Всё. Но здесь ничего не принадлежит ему. Моя задача сделать ему так же больно. Откидываю подушку, схватив черную тетрадь, и парень подает признаки жизни, дернув в мою сторону руку, но останавливается. Мне не удается порвать её полностью. Бросаю то, что от неё осталось на пол, и замираю у кровати, замечая край гитары, выглядывающей из-под неё.
— Райли…
Хватаю инструмент, подняв его над полом, чтобы как следует разнести на куски несколькими ударами, но в последнюю секунду смотрю на Дилана, который с широко распахнутыми глазами уставился на меня, сделав осторожный шаг и приоткрыв губы.
Застываю. Руки трясутся, сжимая гитару. Парень перескакивает испуганным взглядом с меня на инструмент, оставив руку слегка протянутой в мою сторону. И мое сердце начинает ныть сильнее. Я, черт, не такая. Не такая, как он, я не могу разрушать то, что любят другие! Я…
Плачу, опуская руку. Гитарой касаюсь пола, свободной ладонью скрывая глаза. Громко рыдаю от разрушения, что теперь царит во мне. Творческие люди создают свои миры. И мой мир был жестко избит.
Убираю ладонь, со слезами взглянув на Дилана. Тот встает прямо, явно глотая воду во рту. У меня внутри столько дерьма. Оно давит на глотку. Кажется, меня сейчас вырвет, но держу в себе. Только слёзы теряют контроль. Мычу, громко всхлипнув, и говорю прежде, чем это успевает сделать О’Брайен:
— Я тебя прошу, — отпускаю гитару, сгибая дрожащие руки в локтях, как и сама сильно сутулю плечи. — Ну, пожалуйста, уходи, — плачу, еле разбирая силуэт парня в дверях. — Пожалуйста, уходи, я умоляю, просто уходи, — обнимаю себя рукой, покачавшись с ногу на ногу.
Дилан мнется, не находя себе места, а я уже подхожу ближе, не понимая:
— Хочешь, я встану на колени? Я могу это сделать, мне уже плевать, но пожалуйста, — колени ноют, но из-за помутневшего рассудка не соображаю, что делаю, поэтому начинаю пытаться опуститься на пол. Парень что-то рвано произносит, схватив меня за плечи, и заставляет встать. Тут же толкаю его от себя за порог комнаты. Дилан пристально смотрит на меня, но не вижу в его глазах злости. Он даже растерян. Плевать. Качаю головой, грубее фыркая:
— Ты здесь закончил? Всё разрушил? Теперь иди прочь! — в последний раз повышаю голос, срывающий мои связки. Хлопаю дверью, дрожащими руками справляясь с замком, чтобы закрыться изнутри. И прижимаюсь горячим лбом к деревянной поверхности. Смотрю вниз. В пол. Музыка бьет по мозгам. У меня больше нет желания пытаться оценивать происходящее. Я настолько выжата, что… Просто бросаю связку ключей, еле перебираю ногами, пока иду к кровати. Сажусь на её край. Сгибаюсь. Локтями опираюсь на колени, ладонями подпираю лоб. Всё так же пялюсь в пустоту, вниз. Отключаюсь.
Никаких сил. Ничего.
Но слезы продолжают выжимать из глаз силы. Горло до сих пор жжется от комка, мешающего дышать. Чувствую привкус крови во рту.
Плевать. Я не хочу более думать.
Пусть всё исчезнет.
========== Глава 21 ==========
