Ненавижу моральную смерть. Она продолжает убивать. Словно процесс омертвления бесконечен. Дайте оружие. Сделайте выстрел в голову и в грудь. Я буду мертва. Я не буду ничего чувствовать. Ни от чего страдать. Дайте мне легкой смерти, не заставляйте ощущать отмирание каждой клетки.
Конечно, всё это лишь красноречивое описание того, как я себя чувствую. Мое состояние настолько неопределенное, что растет желание начать отчаянно рвать на голове волосы, ибо не знаю, как себе помочь. Как вырваться из бесконечного круга гноения мыслей. Мне хочется кричать. Хочется разбрасывать вещи. Хочется разрушить окружающее пространство, но в то же время я желаю лишь одного — освободиться от столь мерзкой темноты. Это не я. Это не свойственно мне. Я не такая.
«Считай звёзды, Райли», — но, мам, я теряю среди звёзд себя.
Открываю дверь, шаркая ногами по короткому темному коридору, внутри мрака которого путаюсь, начав покачиваться из сторону в сторону. Ладонью скольжу по холодной стене, дабы ориентироваться в пространстве, и таким образом, без лишних мыслей подхожу к выходу, решая, что лучший исходом будет просто попытаться уснуть. Я не хочу ни о чем думать. Отныне меня не заботит, кто переступает порог дома, кто здесь ночует, кто здесь бродит и живет, мне… Мне всё равно. Ибо больше это не мой дом. Я теряю любое ощущение родства с этими стенами. Никакого тепла. Только мороз и отсутствие близости.
Теперь я не могу предположить, где буду чувствовать себя в безопасности.
Выхожу в гостиную, без труда не замечая парня, сидящего со сложенными руками на диване. Он поднимает глаза, затем только голову и явно собирается открыть рот, чтобы что-то сказать, но всем видом показываю, что мне плевать, тем самым сбивая его настрой.
Ему лучше покинуть это место.
Спокойно иду к двери, выводящей меня в коридор, и рассчитываю так же без препятствий добраться до комнаты, в голых стенах которой проведу остаток бессонной ночи, ожидая, что отец сам проявит инициативу позвонить и узнать, как у меня дела.
Сворачиваю к лестнице — и мне преграждают путь, прерывая размышления в голове. Опускаю голову, не желая пересекаться взглядом с человеком, который не имеет права более отнимать у меня время. Дилан стоит напротив, довольно спокойно заявляя:
— Одевайся.
И его ровный тон должен вызвать шквал негатива, но я так устала и физически, и истощена морально, что плюю на его наглость, предпринимая попытку просто обойти кретина. А О’Брайен повторно встает передо мной, немного раскинув руки:
— Тебе только обуться и куртку накинуть, — не поднимаю голову, делая шаг в сторону. И он делает. Резким движением пихаю его руку — парень вновь поднимает её, не дав возможности сбежать наверх.
Не хочу. Не хочу смотреть на него, не хочу слышать его голос. И уж точно нет желания противостоять ему. Так или иначе проиграю, но и сдаваться так просто нет тяги.
Повторно толкаю его в бок, но, знаете, это больше похоже на давление: я руками надавливаю ему на плечо, старательно двигая в сторону, а Дилан остается неподвижным, но не пытается неприятно пошутить над моими провальными попытками справиться с ним. Парень лишь закатывает глаза, сдержанно выдохнув через нос, и пальцами сжимает мои плечи, дернув от себя и от лестницы, к которой так стремлюсь:
— Идем, — пихаюсь, но разворачивает к себе спиной, так что начинаю дергаться, пытаясь освободить руки от хватки. Молчаливая борьба. Я не стану говорить с ним. Никакого контакта. Абсолютно. И телесный пробуждает во мне дрожь злости, правда, в данной ситуации я скорее рухну на пол, перестав двигаться, нежели начну атаковать кулаками придурка, который подводит меня к комоду прихожей, надавив на плечи. Надеюсь, мои удары локтями приносят ему хоть какую-то боль. Усаживает на мягкое подобие двуместной скамьи, в ящиках которой находится обувь. Сохраняю злость в глазах, опущенных в пол. Резко встаю — он снова давит, сажая обратно:
— Обувайся, — хмурю брови. Опять встаю, еле разгибая колени, и меня опять насильно усаживают. Пальцами сжимаю края скамьи, уставившись вниз. Дилан оставляет одну ладонь на моем плече, другой перебирает куртки на вешалках:
— Какая твоя? — стреляет с простотой на меня, словно ничего за рамки выходящего не происходит. — Чем быстрее оденешься, тем скорее покажу тебе кое-что.
Бред. Иди к херам. Ни черта мне от этого типа не нужно.
— Обувайся, Райли, — он произносит строже, намекая, что не оставит меня в покое. Сопротивление бесполезно. Мое состояние ровное, стабильно уставшее. Хотелось бы взорваться, как тогда, но, думаю, я слишком эмоционально измотана.
Да, оправдывай свою беспомощность, дура. Податливая, не способная сказать «нет».
