Наклоняюсь, пальцами нащупав край своих кед. Выполняю действия медленно. Дилан снимает одну куртку, магическим образом выбирая ту, что принадлежит мне, и отпускает мое плечо, начав нагло натягивать рукава мне на руки. Грубо пихаю его от себя, заставив остановиться, и исподлобья смотрю на него, демонстрируя весь свой негатив по отношению к его существу. О’Брайен усмехается, подняв ладони, но назад не отходит, не давая мне больше свободы, пока заканчиваю одеваться. Встаю. Вновь крепкая хватка, сдерживающая меня за локоть. Дергаю рукой — не отпускает. Ведет к двери. Молча упираюсь ногами в паркет. Быстро избавляюсь от накатывающих на глаза слез усталости. Придется терпеть. Опять.
Дилан выходит за порог, вытягивая меня на холодную улицу, и держит на месте, пока закрывает дверь на замок. Без желания оглядываю темную улицу, освещенную светом фонарных столбов. Ветер треплет волосы. Жалею, что вышла из подвала.
Тащит дальше, к машине. В груди рождается нотка страха, вынуждающая меня сильнее упереться ногами в траву, пальцами свободной ладони сжать его запястье, в попытке отдернуть от себя. Дилан звенит связкой ключей, бросая на меня взгляд с легкой усмешкой:
— Сделай лицо попроще, — в глотке встает ком. Парень открывает дверцу, предлагая мне самой сесть на место рядом с водительским, но отрицательно лезу в сторону, предпочитая сидеть сзади, а сегодня мои желания никем не рассматриваются. Как и всегда, в принципе.
Дилан напряжено сжимает губы, прокашлявшись, и поднимает голову, сдержанно пихнув меня внутрь салона. Сажусь, сильно вжавшись спиной в мягкое покрытие. Парень хлопает дверцей, обходя автомобиль, и я провожаю его недобрым взглядом, еле удерживая дыхание ровным. Косо и без доверия слежу за тем, как О’Брайен садится за руль, вынудив двинуться в сторону от него, подобрав колени ближе к груди, чтобы насколько возможно увеличить расстояние между нами.
— Включить печку? — парень спрашивает, но не получает ответа, всё равно включая обогревание. После минутной возни, он заводит мотор, заставив меня ощутить сильное давление в горле. Ком растет. Глаза горят. Стараюсь смотреть в окно, чтобы избежать раскрытия своих жалких эмоций.
Машина трогается с места, выезжает на дорогу между домами и рвется вперед к основной улице. В салоне становится тепло, и, неприятно это осознавать и принимать, мне становится немного комфортнее. Дилан молчит, пока ведет автомобиль. Продолжаю пялиться на темные улицы. Смотреть без мыслей, будто передо мной мелькают обычные неподвижные картинки, не вызывающие никакого интереса. В какой-то момент мне становится вовсе всё равно: куда мы едем, как долго уже пребываем в пути, чего от меня хочет этот тип. Плевать. Я просто слежу за изменениями, происходящими за окном, и не сразу понимаю, что едем мы в северную часть города. Районы там с дурной славой. Вот этот факт пробуждает тревогу. Ерзаю на сидении. Виды меняются. С каждым поворотом дома за стеклом всё беднее, улице грязнее, а бродящие люди агрессивнее, пьянее. Многие из них, напившись, сидят на скамейках, громко общаются. Участки загажены. Псы без хозяев роются в мусорных баках, некоторые начинают лаять, мчась за нашим автомобилем. Нервно моргаю, переступая через гордость:
— Куда едем? — грубость не пропадает из тона. Задаю вопрос жестко, как необходимо. Краем глаз вижу, с какой непринужденностью парень поглядывает на меня, спокойно отвечая:
— Не скажу.
Поворачиваю голову, уставившись на него с чертовой озадаченностью и уже проглядывающимся страхом, что вызывает на его лице широкую улыбку:
— Боже, я не собираюсь убить тебя, — качает головой, без скованности поворачивая руль. — Расслабься.
Не могу. Сижу, как на иголках, поглядывая в окно и на время. Половина третьего ночи. Нервничаю. Дергаю пальцами ткань куртки.
Машина, наконец, тормозит у участка района, где вовсе не горит свет. Фонарные столбы отсутствуют. Вокруг тьма, тишина. Окна старых строений занавешены. За тканью темнота. Оглядываюсь, хмуро изучая окружение, и ощущаю себя некомфортно, когда Дилан выходит из салона, обходя автомобиль. Нет, я не собираюсь выходить, в какую глушь он меня привез?
