Мелодия прекращается. Канет в шуме дождя. Парень аккуратно ставит гитару опираться на кровать, сам встает, тихо подходя к окну, и закрывает его, тем самым погрузив помещение в тишину, но приглушенно можно уловить гром в небе. Возвращается к музыкальному инструменту, наклонившись, чтобы забрать его, а взглядом упирается в лицо спящей девушки. Пальцы касаются гитары, и на этом всё. Дилан с внешним безразличием следит за тем, как Райли дергает мизинцем на руке, проводя им по щеке.
Не выпрямляется полностью, подходя ближе к изголовью кровати, и приседает на одно колено, руками опираясь на мягкий край. Внимательно наблюдает за спящей крольчатиной, попутно избавляясь от лишних мыслей в своей голове, что способны ввести парня в ступор. Ничего странного не происходит — вот слова, которым он верит.
Но ведь это не совсем нормально, так? Но О’Брайен предпочтет лгать себе. Самообман — дело полезное, если уметь его контролировать.
Пальцами одной ладони скользит вверх, касаясь щеки Райли, второй рукой подпирает свой висок, немного наклонив голову. Просто смотрит. Просто ему это нравится. Некому судить его поступки и поведение.
Осторожно подносит пальцы к спутанным темным волосам, начав накручивать мягкие пряди. Следит за лицом девушки. То остается неподвижным и спокойным, поэтому парень чувствует себя раскованнее, когда подается вперед, с напряжением скользнув ладонью к затылку Янг, чтобы немного повернуть голову, открыв ее губы. Тормозит, наклоняясь к бледному лицу. Вслушивается в дыхание девушки. Спит. Осторожно водит пальцами по коже ее шеи, задевая цепочку, и нервно глотает воду, скопившуюся во рту, когда перескакивает взглядом с опущенных век на губы. Сердце в его груди уже скачет, заливая весь организм знакомой болью, но Дилан игнорирует, приподнявшись, и опирается локтями по обе стороны от Финчер, опять наклонившись к ее лицу.
Скорее всего, это относится к самым неверным его поступкам.
И Дилан совсем не горд тем, как дает себе проявить слабину.
***
Мне ничего не снилось. Это был обычный глубокий сон, позволивший мне как следует отдохнуть. Не скажу, что чувствую себя лучше, но появляются силы и желание встать с кровати, в то время как утром стремления к движению не возникало, а мысли о деятельности вызывали уныние. В комнате всё та же темнота, за окном мелкий дождь, на экране телефона пропущенные вызовы от друзей и отца. Семь вечера. Давно не удавалось так долго спать. Хорошо, что окружающий мрак не пугает, а вот тишина немного настораживает. Знаю, нелепо, но повисшее в воздухе молчание кажется иным, немного непривычным.
Словно пусто.
Потираю лицо ладонями, смиряясь с мыслью: придется опять входить в режим «кухарки-горничной». Успеваю неплохо так отвыкнуть от жизни с отцом. Первым делом, нужно что-то приготовить. Они точно вернутся голодными. А еще надо пробежаться по дому и довести его вид до божеского. Или хотя бы попытаться. Без растений здесь как-то непривычно и голо. Ладно, в любом случае, могу напрячь Дилана. Пусть немного посодействует.
Слезаю с кровати, оставив ее незаправленной, и шаркаю к двери, выходя в холодный коридор. Легкая озадаченность охватывает при не обнаружении какого-либо источника света. Вокруг темно. И тихо. О’Брайен спит? Еле ориентируюсь, вытянув перед собой руки, которыми нахожу дверь комнаты парня, и толкаю от себя, ведь она не заперта. Скрип древесины, а после ничего. Темнота, тишина. Стою на пороге, пальцами нащупав выключатель. Яркий свет обжигает глаза, заставляя морщиться от боли, но быстро приспосабливаюсь к раздражителю, сложив руки на груди. Изучаю взглядом комнату. Никого. Продолжаю молча находиться без движения, пока осознаю.
Он ушел?
Организм реагирует медленно и довольно… Необычно. Стенки горла почему-то сжимаются, будто во избежание образования комка, но тот всё равно встает поперек, вызывая приступ глотания. Где-то между ребрами отвратительно зудит, хочется ногтями расчесать кожу, прорыв себе путь к костям и вырвать источник жжения. Дергаю пальцы, слушая хруст.
Не хочу показаться наглым, эгоистичным человеком, но в голове крутятся волнения, касающиеся далеко не простого факта ухода парня, а, по большей части, моей участи, как жильца этого дома. Отец и Лиллиан. Два сложных человека со мной под одной крышей. Как мне существовать с ними?
И, конечно, я начинаю отрицать, когда мысли о взрослых перетекают в тревогу о парне. Это просто незнание, каково будет наедине с этими двумя. Беспокойство исключительно о себе. И только.
Надеюсь, он не вернулся в дом своего двинутого отчима.
Волнение. О. Себе.
