Как мне не удавалось замечать это ранее? Она и меня охмурила. Я души не чаяла, поскольку думала только о состоянии отца. Лиллиан вывела его из депрессии. Лиллиан — причина его улыбки. Не я. Не тот человек, который крутился и вертелся, лишь бы…
А оно важно? Теперь оно имеет значение?
Они покидают кухню, оставив посуду на столе. Наконец могу ладонями вытереть крупные капли слез, умыть горячее от взбунтовавшихся эмоций лицо. Взрослые только приехали, а я уже чувствую себя выжатой. Это неправильно. Так не должно быть.
С каждым годом всё лучше понимаю решение матери. И не люблю винить ее в том, что оставила меня с отцом, но… Но почему сейчас она не пытается связаться со мной? Прошло столько лет, я выросла, она наверняка устроилась в новом городе, так по какой причине не забирает меня? Черт, я просто… Я хочу немного… Семьи. Чувства, что у тебя есть люди, к которым ты можешь прийти за советом, с которыми способна поделиться переживаниями, получить поддержку. При наличии живых родителей, нет ощущения, что у меня всё это имеется. Столько лет мой отец не был отцом. Он был тем, за кем я ухаживала. Я не была его дочерью. Правильно мама говорила. Обслуга. Я будто обязана приносить выгоду своим проживанием с ним, иначе, боюсь, мне не были бы здесь рады.
Разведенные родители — это тяжело. Особенно, когда рождается панический страх, что в тебе в принципе не нуждается ни один, ни второй. Ты как лишнее звено. Ты их общая ошибка прошлого, ты часть этой ошибки. Неудачная попытка отношений, из которых вытек живой человек, а теперь куда его деть? Куда меня деть?
Без сомнений, всем требуется близость, особенно близость с семьей. Порой мне хочется утонуть в объятиях, ощутить чью-то поддержку без слов, но даже этого мне не вытянуть от отца, он словно остыл ко мне. Но если подумать, мы никогда не были близки. Он и не открывался мне.
Мне надоело быть одной, переживать тяжкое в одиночестве, при этом слушая, как хорошо другим. Тем, кто как бы рядом, но в своем мире, в котором ты играешь роль прислуги.
Набираю холодной воды в ладони, умывая лицо. Терпение любого человека имеет границы, и сейчас, видимо, моя чаша переполняется, что приводит к такому взрыву.
Прижимаю тыльную сторону ладони к губам, сжав веки, и тихо плачу, надеясь, что шум воды скроет проявление моей слабости. Чувствую себя разбитой. И мне страшно от мысли, что придется жить с ними одной. В целом доме. В замкнутых стенах.
Мне это не представляется возможным, ведь с ними так нелегко.
***
Отныне нельзя пропускать уроки. Как бы хреново себя не ощущала, моя задача создать видимость обучения, так что сейчас, когда временная стрелка переваливается за полночь, я всё ещё продолжаю сидеть за домашней работой на завтра, чтобы быть готовой, понимать, что мы проходим. Скажу честно, лучше с больной головой на уроках, чем тут. Время занятий — время моего морального отдыха.
Сижу в комнате за столом. Шум за стеной не утихает, взрослые напились, хохочут и общаются довольно громко под джаз, уверена, они и танцуют. Вожу карандашом по страничке учебника, выделяю в тексте нужную информацию. Голова раскалывается, проще встать пораньше и доделать всё необходимое завтра. В крайнем случае, спишу у Остина, он точно не откажет мне в помощи. Кладу пишущий предмет на корешок учебника и ставлю локти на стол, начав массировать виски пальцами, сильно надавливая на бледную кожу. После слёз веки опухают, глаза кажутся тяжелыми и сонными, что вредит моей продуктивности. Ладно, завтра разберусь с оставшейся работой.
Закрываю конспекты и тетради, потянувшись руками к потолку, и оглядываюсь на стену над кроватью, что усыпана еле сверкающими звёздами. Меня не тянет кушать, но, когда мне нехорошо, я пытаюсь заесть чувство опустошенности, поэтому… Пойду вниз, найду сладкое. Оно не решит моих проблем, но поможет почувствовать себя немного лучше.
Встаю, устало шаркая в коридор, но в комнате оставляю гореть лампу на потолке, чтобы нарисованные звёзды впитали в себя больше света и горели ярче, дольше. Обнимаю себя руками, минуя закрытую дверь комнаты взрослых. У них там шумно. Не думаю, что поубавят звук, надеюсь, смогу уснуть без проблем. Гашу свет в коридоре второго этажа, внизу, в прихожей, на комоде стоит лампа. Горит тускло, но могу разобрать предметы и ступеньки под ногами. Всё равно спускаюсь осторожно, лениво.
Не хочу ни о чем думать.
Хлопок.
Встаю посреди лестницы, направив удивленный взгляд в сторону дверей кухни. Они прикрыты, свет я оставила там приглушенным. Может, показалось?
Выжидаю, и опять слышу шум. На этот раз, кто-то наливает воду. Хмурю брови, вскинув голову, и смотрю в темный коридор этажом выше. Может, я не заметила, как кто-то из них спустился? Вроде нет…
Спускаюсь вниз, сжав крепче свои плечи, и подхожу к двери кухни, пальцами потянув её на себя. Встаю на пороге. И, кажется, мне нужно провериться у врача, ибо уже какой раз за день у меня неприятно ломит в ребрах, только в данном случае боль вызывает приступ тошноты.
