— Почему я не должна этому верить, Райли? — добивается. Голова начинает кипеть от активных раздумий. До крови прикусываю губу, которую дергаю пальцами, хмуро изучив оставшуюся на них алую жидкость.
И выдыхаю. Опять ложь.
— Вы… — боюсь, женщине покажется странным мое долгое молчание, так что вытягиваю из себя слова. — Вы заметили, что в последнее время Дилан хорошо продвинулся по учебе? — посасываю нижнюю губу, морщась от привкуса металла во рту.
— Да, и как человек, занимающийся им, я очень даже горда, — она бодро отвечает, ожидая продолжения, поэтому выдавать необдуманное приходится быстро, следя за присутствием уверенности в тоне:
— Так вот… Я занималась с ним какое-то время, — она слушает, будто сейчас я должна сказать нечто, что разрушит в прах все слухи, и… Простите меня за мою ложь.
— Дилан ни к кому не пристает, потому что, — простите, — я его девушка, — женщина молчит, а из-за волнения начинаю тараторить. — Так что он не домогается меня. Подобные «приставания» между встречающимися — нормальны, верно? — выражаюсь немного нелепо. Что мною движет? Здесь два варианта развития событий. Заместитель доверяет мне. Мы в хороших отношениях. Если я скажу, что Дилан — мой молодой человек, она, исходя из наших взаимоотношений, начнет пересматривать свое мнение об О’Брайене, ведь не станет же практически лучшая ученица из выпускников связывать себя с каким-то придурком? Тут же улучшенные оценки парня играют ему на руку.
Но есть и второй вариант, но меньше в него верю: женщина усомнится во мне, решив, что я бросаюсь в омут с головой. И доверие ко мне снизится.
— Верно, — не сразу дает ответ, видимо обрабатывая информацию.
— Вот, — дергаю прядь своих волос. — И все время поездки мы провели вместе. Так что я могу утверждать — он не проявлял ни к кому интереса, — потею от волнения. Но ожидать голоса женщины не приходится, она заговаривает тут же после меня:
— Сейчас он у тебя?
— Д-да, мы… Он у меня, — запинаюсь, невольно уставившись в поверхность своей двери. — Мы думали сегодня позаниматься, ведь пропускаем уроки и…
— Так вот я понимаю, — перебивает, — что вам пока не охота, но вы должны завтра же вернуться в школу. И вести себя тихо. Если еще раз произойдет подобное, меня уже в принудительном порядке заставят подписать. Я ручаюсь, но и мое терпение не без границ. Я доверяю тебе, Янг. Не разочаруй меня, — судя по голосу, она торопится окончить разговор, так что сбивчиво отвечаю:
— Спасибо, я поняла.
— Поправляйтесь, — гудки. Моргаю, медленно опуская телефон, и изучаю экран, после чего со вздохом бросаю его на кровать, ладонями скользнув по вискам, запуская пальцы в волосы и отбрасывая пряди с лица. Дилан определенно не будет в восторге от моего вранья, поэтому передам ему только информацию насчет школы. Он проделал большую работу, вылез из списка на отчисление. Будет жалко, если свинтит с пути, когда конец учебы совсем скоро.
Топчусь на месте, разминая влажные пальцы, и беру себя в руки, направившись к двери. Открываю, прислушиваясь: в коридоре тихо. Он так и не выходил? Чем он там занимается?
Оборванная веревка.
Опрокинутый стул.
Отметины вокруг шеи.
С напряжением сглатываю, ступая к двери комнаты парня. Знаю, она заперта, да и не хочу вламываться к нему. Мнусь, без остановки поправляя волосы, чтобы чем-то занять дрожащие руки. Приоткрываю рот — голос застревает. Закрываю. Молчу какое-то время и решаю сначала постучать — как-то обозначить свое присутствие.
Подношу костяшки к поверхности дерева и пару раз ударяю, отдернув руку. Стою. Жду ответа. Его не следует. Он спит? Или игнорирует? Оба варианта в полной мере возможны. Но всё равно заговариваю:
— Звонила заместительница, — делаю паузу, и не только потому, что жду какой-то реакции. Туго соображаю, долго обдумывая предложения:
— Она просит с завтрашнего дня появляться в школе, — слушаю тишину. — Вот.
До неприятного давления в висках знакомая ситуация. Будто мне снова десять. А у отца депрессия. И постоянные времяпрепровождения под его дверью.
Мне больно пропускать через себя молчание.
***
В итоге так и проносится день. Пустой. Бессмысленный. Проводимый мною в скитаниях по дому. Серьезно, я просто хожу. По комнатам. По коридорам. Мне нечем себя занять, а двигаться необходимо, чтобы не думать. Так что я выбираю подобное решение. Брожу без толку. Хотела что-нибудь приготовить, потом оставить это в холодильнике, зная, что ни у меня, ни у Дилана аппетита всё равно нет. Оказывается, как и еды. Остались только хлопья и старый сыр, немного картошки.
Блеск.
