Опускаю руки, прижавшись спиной к спинке стула, и изучаю яркий экран, свет которого ранит глазные яблоки, вынуждая тереть веки от боли. А плевать — внезапно. Нет, правда, плевала я на это. Подаюсь вперед, скользнув языком по губам, чтобы избавиться от сухости, и возвращаю пальцы на клавиатуру, начав обдумывать, что и как написать, но даже такой силы стремление обрывается из-за отвлечения на посторонний шум. Голос, который не признаю, оттого он привлекает внимание, рождая объяснимое непонимание. Мужской, но это не отец. За ним следует голос Лиллиан.
Оставляю ноутбук, медленно поднимаясь со стула, и мелкими шагами приближаюсь к двери, неуверенно отворяя её. Голоса проникают в комнату. Выглядываю, осторожно, не желая быть замеченной, и вижу мужчину, по одежде которого понимаю, что он из службы, занимающейся доставкой и перевозкой грузов. Лиллиан решила начать ремонт без отца? Или…
Пальцами сжимаю дверной косяк, подаваясь вперед, и хмуро, немного потерянно изучаю то, что мужчина проносит в кабинет женщины. Похоже на холсты для картин, но они покрыты пленкой. Сложно рассмотреть, что на них изображено. Лиллиан ногой подпирает холсты, стоящие у стены, пока грузчик берет по два, занося в комнату, при этом мило общаясь с женщиной, надеясь на хорошие чаевые. Сами холсты и краски дорого обходятся, на что требовался грузчик? Это опять же лишние деньги… И откуда столько картин? В больнице рисовала?
Мужчина шутит, и Лиллиан заливается фальшивым звонким смехом, даже мне противно его воспринимать, а вот незнакомец выглядит вполне довольным собой, ибо смог рассмешить такую хорошенькую дамочку. Не спорю, Лиллиан обладает внешней притягательностью.
Женщина берет один холст, а мужчина последние два, после чего они заходят в кабинет. Поднимаю брови, сжав губы, и покачиваю головой. Я дотошна, когда дело касается денег, но материальное положение нашей семьи требует лишних тревог. Жаль, что Лиллиан этого не понимает. Из кабинета доносится очередная волна смеха, поэтому решаю махнуть рукой и вернуться к своим проблемам. Прикрываю дверь, не до конца, так как слышу, как дверь комнаты напротив открывается. Причем не спокойно, не тихо. Кажется, парень её к черту выбивает ногой, что приводит меня в ступор. Притормаживаю, хмуро вслушиваясь в отдаленные шаги, и выглядываю обратно в коридор, не успев обратиться к Дилану, поняв, куда он намеревается ворваться.
— Ди… — горло побаливает из-за холодного воздуха, которого наглоталась, пока бродила по морозным, ночным улицам. Хриплость глушит попытку быть услышанной. О’Брайен дергает дверь кабинета на себя. Стоп, действительно, зачем они закрылись в кабинете?
«Ты в край охерела?» — Дилан не кричит, он говорит на пониженных тонах, кроме того, закрывает за собой дверь. На него не похоже. Будто не хочет, чтобы я услышала и пришла поглядеть, что за переполох в такое время. Но переступаю порог, медленно шаркая босыми ногами по полу. Совершенно не задумываюсь о том, что выхожу в тонкой майке и шортах. Для меня это довольно откровенный вид, но хочу услышать всё, о чем они толкуют за дверью. Подхожу ближе, ладонью касаясь поверхности стены.
«Сынок, успокойся», — это притворство у меня в глотке комом стоит, не трудно догадаться, что Лиллиан собирается делать — опять выставит Дилана, как какого-то неуравновешенного подростка.
«Он из компании, помогал перевезти мои картины и предложил повесить, так что…»
«Срал я, чем вы тут занимаетесь, — О’Брайен обрывает её слова, показывая, насколько ему плевать. — Покажи, что ты нарисовала?»
«Сынок, успокойся, это просто картины и…»
Слышу какой-то стук, будто падает стул, после чего голос Лиллиан становится громче:
«Дилан, это не смешно!»
А вот парень сохраняет ровность тона: «Покажи».
«Эй, парень», — за женщину вступается мужчина из доставки, и я переживаю, что этот громила может прибегнуть к своей силе. Он раза в два больше О’Брайена.
«Не надо, мой сын просто немного не в себе, — Лиллиан с фальшивой заботой обращается к Дилану. — Ты опять выпил?» — О’Брайен, может, и пьет иногда, но это не его грех. Зачем она задает подобный вопрос? Чтобы грузчик подумал, что у парня проблемы с алкоголем.
Черт.
«Покажи картины», — Дилан плюет на её поведение, настаивая на своем. Слышу звук рвущейся пленки.
«Хватит, не трогай мои вещи!» — чего она так кричит? Совсем с катушек слетела?
