Янг разбивает стекло, пролезая рукой в большое отверстие, и нащупывает пальцами ручку с той стороны, дернув замочек вниз. Щелчок. Открыто. Входит внутрь. Тишина. Мертвая. Райли не чувствует себя охваченной теплыми воспоминаниями. Останавливается, не может ориентироваться в темноте. Не видит даже стен. Внутри дома холоднее, чем на улице.
— Иди в гостиную, — Дилан закрывает дверь, включая фонарик на телефоне, и оглядывается. — Я включу электричество.
Янг не дает ответа. Ладонью касается поверхности стены, медленно зашагав вдоль неё. Пытается вспомнить расположение мебели и комнат. Детально. Прикрывает веки, и даже в сознании никаких ярких красок. Разум не рисует необходимой картины. Лишь тусклые вспышки прошлых лет.
Ничего. Ей нужно вернуть себе «дыхание» в груди.
Дилан разбирается с рычажками, пытаясь понять, какая буква что обозначает. Поднимает один — ничего. Второй — ничего. Хмур. Существует на два фронта одновременно: разбирается с электричеством и прислушивается к тишине. Райли сидит в гостиной, на диване, укутавшись в плед. В руке сжимает бутылку вина, которую парень оставил в машине, но принес по её просьбе. Молчит. Делает короткие глотки. Смотрит перед собой.
О’Брайен какое-то время стоит без движения, пока пытается уловить хоть какой-то звук со стороны гостиной. После вновь принимается к изучению содержимого щитка. Поднимает рубильник — слышит щелчок и гудение. Заработал холодильник. Электричество удалось вернуть. Закрывает дверцу щитка, направившись к порогу кухни, и находит ладонью кнопку выключателя. Давит — мерцание одолевает глаза, заставляя щуриться. Загорается свет. Парень выключает фонарик на телефоне, сунув его в карман, и возвращается к гостиной, не решаясь тревожить девушку ослепительным светом ламп.
Подходит к дивану. Садится.
Сидят. Смотрят в одну сторону, но выражения лиц разные. Как и взгляды. О’Брайен тяжко вздыхает, не зная, сколько ещё сможет удерживать вопросы, поэтому переводит внимание на Янг, изучая её профиль:
— Как вино? — не будет спрашивать о самочувствии. И без того ясно, что она — никакая. Райли еле дергается, будто вырываясь из своего сознания, полного безэмоциональной темноты, и мешкает, заморгав:
— Нормальное, — смотрит на бутылку в руках. — Сладкое, — и немного поворачивает голову, оставляя глаза опущенными, обращаясь к парню. — Будешь?
— Нет, не хочу, — не самая выгодная ситуация для распития алкоголя.
Финчер делает глоток. Выдыхает. Дилан пытается справиться с молчанием:
— Ты злишься на отца? — не стоит просить конкретики. Он интересуется поверхностно.
Девушка кивает.
— Если я злюсь на мать, то делаю что-то, от чего она точно не была в восторге, — держит холодные ладони в карманах. — Что отец запрещает тебе делать? — Его немного сбивает взгляд, который Райли поднимает на него, внимательно слушая.
— Может, есть то, что тебе нельзя делать? — повторяет пожав плечами, ведь слегка нервничает, прислушиваясь к эху своего голоса.
— Список длинный, — Янг изучает помещение, вдруг осторожно поднявшись с дивана, сбросив с плеч теплый плед. О’Брайен остается на месте, только ерзает, наблюдая за её передвижением:
— Подумай. От чего он не был бы в восторге?
Девушка шагает вдоль камина. Медленно. Поднимает свободную руку, пальцами сталкивая статуэтки с полки. Дилан встает, сдержав хмурость. Стеклянные украшения разбиваются об паркет, рассыпаются на кусочки. Финчер продолжает ходить по комнате, ищет глазами, за что можно уцепиться, но не находит, поэтому молча следует в коридор прихожей. О’Брайен двигается за ней, не пытаясь вывести на диалог. Ему кажется, девчонка старательно цепляется за запреты отца, разыскивая их в каждом углу, но ни на что не натыкается. Лестница. Тихий путь на второй этаж. Темно. Янг кое-как подходит к двери кабинета отца, открывая её, и оказывается в помещении, а парень притормаживает на пороге, внезапно вспомнив, что привлекло его в первый день нахождения здесь. Комната. Запечатанная комната. Что если Райли было запрещено входить внутрь? Может, это вызовет у неё интерес?
Грохот. О’Брайен обращает внимание на девчонку, которая без огонька в глазах скидывает пальцами рукописи отца со стола, пинает его чертовы статуэтки. Всё это принадлежит мужчине, но… Янг не чувствует себя лучше. И Дилан видит это, поэтому проходит в кабинет, встав у стола, на котором Райли оставляет бутылку вина, пока лениво выдергивает его ящики, высыпая весь хлам на пол. Опускает руки. Прекращает, и тяжелый вздох застревает в горле. Нет. Это не для неё. Смотрит на О’Брайена, без эмоций подтвердив его мысли:
— Мне это… — дыхание больно нестабильное. — Не приносит удовольствия.
— А что принесет? — Дилан рассчитывает, что комната вызовет интерес, но ему хотелось бы, чтобы Янг сама о ней вспомнила, тогда что-то внутри неё должно дать отклик.
