О’Брайен мог бы долгое время рассматривать фотографии, они буквально уносят своим теплом, вынуждая испытывать необъяснимую радость, но его внимание привлекает снимок, лежащий на столе. Рядом с ним коробочка булавок, красная ниточка и желтая гелевая ручка, стержнем касающаяся белого края фотографии, на котором изображена лишь половина звезды. Будто мать Райли не успела дорисовать. На снимке запечатлены Райли и сама женщина. Выглядит мать Янг уже не совсем хорошо. Дилан поднимает пальцами снимок, ближе к лицу, чтобы рассмотреть, и хмурость возвращается на его лицо. У женщины явно к этому времени начались осложнения. Её лицо осунулось, глаза стали больше из-за сильной худобы, цвет кожи изменился, будто отдает бледно-голубым, не здоровым. Карие глаза темнее, волосы редкие, видимо, кроме витаминов, она принимала более серьезные антидепрессанты, что так влияли на её внешность. Выглядит неживой, но улыбается, сидя в позе йога на траве. Позади них озеро, лес и горы. Погода солнечная. Между колен расположилась Райли. На вид ей года три-четыре. В руках женщины гитара, она показывает девочке, как играть, и та с завороженным видом смотрит на пальцы матери, голова которой немного опущена, а губы приоткрыты. Она поет?
Почему-то Дилан не сомневается. Это их последний совместный снимок.
Он кладет фотографию обратно, делая шаги назад, пока повторно разглядывает стенд. Слышит голос Райли из кабинета Митчелла. Кажется, она нашла ключ, но не уверена, от какой комнаты, поэтому парню нужно скорее изучить помещение на наличие того, что может вызвать вопросы у девчонки. Он поворачивается к кровати, подходя к тумбе, и вроде глаз ни на что не падает сразу, вот только эта беглость внимания — ошибочна. Дилан щурится, рукой потянувшись к прозрачной стеклянной баночке из-под таблеток. Поднимает. Изучает содержимое — несколько таблеток, внешне похожи на те, что принимает Янг. Переворачивает баночку, наткнувшись на этикетку. Да, теперь он уверен. Это одно и то же лекарство. И О’Брайен быстро прячет баночку в карман кофты, дабы скрыть её наличие от Финчер, шаги которой слышит в коридоре.
Ему кажется, что это всё. Больше ничего вызвать подозрения не может, так что хочет повернуться к порогу, но опускает телефон. В свет фонарика попадает нечто на полу. Дилан опускает лицо, что моментально мрачнеет, выявляя даже испуг. Он резко приседает на одно колено, рукой схватив края жесткой крепкой веревки, один конец которой привязан к ножке кровати. Переводит внимание. У другой ножки такая же веревка.
Это как тот стул в комнате. С веревками.
— Ты её открыл? — тихий голос позади. Парень быстро встает, ногой пихнув веревку под кровать, и нервно кивает, пытаясь вернуть себе нормальный тон голоса:
— Да, — нет необходимости в разговоре. Янг с ожившим взглядом начинает бродить по помещению, пальцами касаясь каждого угла, каждой детали, рассматривая с пристальным вниманием всё, что находится вокруг. Дилан не знает, как себя вести. Янг указывает пальцем на гитару, с немного опечаленной улыбкой оглядываясь на него, будто грустный восторг, и парню остается лишь молча кивнуть, сжав губы. В её глазах столько детской радости. Двигается медленно, но в тело и сознание возвращается «дыхание». С нестерпимым желанием коснуться всего вокруг, она трогает каждый предмет на полках и тумбе, пока основная остановка не происходит напротив стола. Райли приоткрывает губы, не смея отказать себе в улыбке. Взгляд будто жаждет поглотить в себя всё. Жадно скользит по каждой фотографии, а в голове словно происходит взрыв из воспоминаний. Они возвращаются, они снова живут в её сознании. Они дышат в этих стенах. И наконец. Тепло. Райли чувствует тепло, находясь в этом доме. Её доме.
Застывает, разглядывая фотографии. Грустная улыбка не сходит с лица. Дилан стоит немного позади, следя за её поведением, но, кажется, нет причин для тревог. Райли медленно «возвращается».
— Это моя любимая, — девушка пальцами касается снимка, на котором её мать играет на гитаре, сидя в их саду. Оглядывается на О’Брайена, который подходит, встав сбоку.
— Она мне часто играла, — Янг вздыхает, опуская руки, и замечает фотографию на столе, без желания сказав:
— Последний снимок. Больше нет.
Дилан молчит. Сует телефон в карман. Райли потирает ладони, почему-то хмуря брови:
— У моих родителей не было пышной свадьбы. Они просто расписались.
Парень сует руки в карманы, вдруг вспомнив:
— У моих тоже.
Финчер расстроено отступает назад, оглядев помещение, и наконец может выдать причину произошедшего:
— Отец собирается продать дом, чтобы сыграть свадьбу, — поднимает короткий взгляд на Дилана, который оборачивается, встав боком, и хранит молчание, обдумывая, что сказать в ответ.
