Ногой упирается в стену, сильнее сдавив ладонями ручку, и пару секунд готовится, рывком дернув на себя дверь. Первый. Второй. Третий. И с недовольным, даже разгневанным скрипом дверь двигается, а по другую её сторону слышен звон. О’Брайен встает на обе ноги, приоткрыв её шире, и хмуро смотрит на совершенно ненадежную дверную щеколду, давно покрывшуюся ржавчиной. Поднимает глаза. Темнота кромешная. Шторы практически черные, оттого ничего не рассмотреть. Дилан пытается нащупать кнопку выключателя. Она имеется, но не работает, поэтому возвращается в коридор, включив свет лампы, чтобы хоть немного света попадало в помещение. Вынимает телефон. Проходит внутрь, используя фонарик, и первым делом изучает помещение, а в голову приходит одно.
Будто комната Райли.
Повсюду горшки с засохшими цветами и погибшими растениями. Множество мелочей на каждой полке, начиная от исписанных тетрадей, заканчивая книгами, покрывшимися слоем пыли. Кровать стоит у стены, не доходя до батареи и окна. Стол. На нем раскрытая тетрадь, рядом лежит ручка и старый мобильный телефон. Рядом небольшие горшочки. Лейка на полу у тумбы с лампой. Большинство мебели выполнено в зеленых оттенках. Гитара покоится у стены рядом с книжным шкафом. Дилан наступает на небольшой мягкий ковер с ворсинками, и с интересом изучает комнату, почему-то позволяя себе путаться: глаза видят комнату матери Янг, а сознание твердит, что это помещение принадлежит самой Райли. Выходит, они с матерью похожи. Во многом.
Фотографии в рамках висят над тумбой, лампа увешана всякими бусами, которые, по всей видимости, мать Финчер собирала сама. Дилан медленно водит светом фонарика, первым делом любопытно подходя к шкафу, на полках которых лежат тетради. Он осторожно пальцами поднимает несколько страниц. Пыль поднимается в воздух. На разворотах ноты и слова. Закрывает. Шагает к столу, испытав двоякое чувство: тетрадь на деревянной поверхности раскрыта, и парень замечает нечто необычное. Он наклоняется, хмурясь, внимательнее разглядывает. Женщина писала слова песни, последнее слово оборванно, будто её отвлекли, после чего она положила ручку рядом, отодвинула стул и ушла. Даже сам стул немного повернут в сторону, будто после того, как мать Янг поднялась, она больше сюда не вернулась. Вот, что ощущает парень. Застывшее время.
Райли говорила, что это детская. Но на детскую совсем не похоже. Скорее всего, у матери Янг были своя спальная комната и кабинет. Если комната Финчер в этом доме — это кабинет матери, то это помещение — её спальня. Хотя, если они с Митчеллом были женаты, скорее всего, это была их общая спальня. Но выполнена она во вкусе женщины. Что если эти двое спали раздельно?
Поднимает фонарик выше. На белый стенд над столом. И немного… Немного растерянно изучает его. Фотографии. Раньше не было цифровых аппаратов, но крайнее распространение получали фотоаппараты с моментальным получением фотографий. Они были небольшие по размеру, плохие по качеству и по цветопередаче. На стенде висит множество снимков. Они булавками прикреплены к тканевой поверхности, связаны между собой разноцветными нитями, а поверх стенда развешены небольшие гирлянды в виде звёзд. Практически на всех фотографиях присутствует молодой Митчелл и девушка с каштановыми волосами и карими глазами. И везде на их лицах улыбки. Дилан начинает натыкаться на снимки забавного младенца с пухлыми щечками и большими пока ещё темно-серыми глазами. И почему-то улыбается. Маленькая Райли, но уже такая эмоциональная. На краях фотографий с ней написано число и возраст, нарисовано по одной звёздочке. Выглядит очень мило, как и те снимки, на которых мать Райли держит дочку на руках, или вот эта фотография: Митчелл держит малышку за ручки, а она с таким упорством перебирает ножками в забавном светлом комбинезоне, пытаясь сделать шаг. И подобного множество: Райли кушает, Райли сидит в траве, Райли ползает, Райли с погремушкой во рту. Мичелл и Райли. Мать Янг и Райли. Столько воспоминаний. И они все застыли в этой комнате. Темной, старой, забытой. Мичелл ненавидит прошлое. Не любит этот дом. Понятно, почему, ведь воспоминания по-прежнему живут здесь. И будут жить. А он хочет отпустить свою боль, поэтому стремится избавиться от её источников.
