— Да, — маленькая Янг отползает от края, счастьем светится, улыбаясь, ибо любит, когда мать ложится с ней спать. Девочка чувствует себя комфортно. Теплота окутывает холодными руками матери, которая устраивается рядом, крепким объятием согревая свою дочь. Может, даже слишком усердствует, но девочка не жалуется. Она с улыбкой ерзает в объятиях матери, зная, что теперь может окунуться в безопасный сон.
Эллис умерла в ту ночь от передозировки. Умерла, лежа в обнимку с Райли.
Открываю веки.
Бледный свет покрывает пространство вокруг.
Морщусь, испытывая боль в глазах, начинаю ерзать на кровати, выдавливая тихое мычание, и носом трусь о подушку, холодными кончиками пальцев сжимая ткань рукава большой кофты. Лежу на боку. Ноги сгибаю в коленях. Повторно не открываю век, находясь в пограничном состоянии между сном и безжизненным сознанием. Внезапное пробуждение никак не влияет на мою способность к контролю, поэтому сразу же, не полностью приходя в себя, оцениваю свое настроение, понимая, что добиваюсь лучшего из возможных вариантов — равнодушия. Того самого. Ни плохо, ни хорошо. Ни горячо, ни холодно. Равновесие души. Ровная, безразличная, никакая. Значит, я справилась? Совладала с собой?
Пение птиц за окном. Прислушиваюсь, не сразу заставляя себя открыть глаза. С трудом привыкаю к окружающей серости и блеклости. По комнате гуляет прохладный ветерок, тормошащий подол штор.
Несмотря на заторможенность мыслей, без труда присаживаюсь на кровати, опустив лицо в ладони. Одной рукой скольжу к волосам, пальцами сжав их на макушке, другой опираюсь на кровать, задумчиво опустив взгляд ниже окна. Слушаю природную тишину. Не забочусь о том, который час. Прикрываю веки.
Мне не хорошо, не плохо. Но… Данное состояние благоприятно. Я чувствую, что именно оно — самое оптимальное для моего случая. Поэтому невольно приостанавливаю мышление, рассчитывая немного дольше побыть в сознательном молчании.
Отвлекаюсь на тихий шум. Он еле уловимый, мне удается его ухватить, так что поворачиваю голову, опуская ладони на свои колени. Смотрю в сторону приоткрытой двери. Рано или поздно мне придется поднять и выйти, придется поговорить с Агнесс, объясниться и извиниться, поэтому насильно заставляю себя повернуться к краю, спустив на паркет босые ноги. Поправляю кофту Дилана, проверяя, чтобы рукава скрывали полностью кожу. О’Брайену не понравится то, к чему я прибегнула в борьбе с собой. Моя задача — не угождать ему, а избавить от своей нестабильности, так что… Мне всё равно, что он подумает, главное, ему я не принесу увечий.
Встаю. Медленно шагаю к порогу, выходя в светлый коридор. Стою на месте, пытаясь понять, откуда исходит шум, и оборачиваюсь, с легкой хмуростью на лице обратив внимание на дверь кабинета отца, откуда доносится стук ящиков. Они с Лиллиан уже вернулись? Я думала, они заночуют в отеле, будут отсыпаться, потом гулять, проводить время вместе… Я надеялась на это.
Подхожу к порогу чужой комнаты, осторожно толкнув от себя дверь, и приоткрываю рот, изучая кабинет отца. На кровати лежит раскрытый чемодан Лиллиан, некоторые вещи разбросаны по полу, а О’Брайен стоит ко мне спиной, выдвигая по очереди ящики стола. Пальцами активно роется в содержимом, переворачивая все предметы. Что-то ищет. Не отвлекаю, скованно заняв место на пороге. Переплетаю пальцы в замок. Жду. Молчу. Наконец, парень со злостью задвигает ящик, не находя необходимого, и разворачивается, застыв, когда его взгляд находит меня у двери. Выглядит он… Нехорошо. Я не могу игнорировать это. Дилан явно нарочно прячет ладони в карманы джинсов, слегка приоткрыв рот, чтобы вынудить себя выдавить не совсем собранное:
— Привет, — проглатывает что-то, что давно стоит поперек его горла. Сохраняю равнодушие:
— Привет, — шепчу, оглядев кабинет. — Что ты… — озадаченно моргаю. — Чем ты занимаешься? — без наезда и вовсе нетребовательно спрашиваю.
Видно, О’Брайен хотел спросить меня о чем-то, но я перебиваю его своим интересом, поэтому ему приходится унять неуверенность:
— Ищу то, — опять сглатывает, откашливаясь, чтобы голос звучал тверже. — Что поможет мне избежать проблем, — говорит загадками, но я понимаю без конкретики:
— Опять Лиллиан? — не сложно догадаться. Дилан сжимает губы, удрученно выдохнув, и продолжает смотреть на меня, притопнув ногой:
— Опять, кусок, — шепчет хриплым голосом.
Смотрим. Начинаю нервничать, чувствуя себя неуютно под таким долгим зрительным давлением, хотя, думаю, парень вовсе не желает воздействовать подобным образом на меня, просто так воспринимаю наше затянувшееся молчание.
— Как ты? — всё же задает этот вопрос. Обращаю на него внимание, всеми силами выказывая непринуждение:
— Хорошо, — пожимаю плечами. — Но… — начинаю потирать ладони. — Агнесс…
— С ней всё хорошо, — Дилан перебивает, оборвав возможность усиления моей дрожи. — Она в порядке, скоро вернется с Нейтаном, — потирает затылок, жестикулируя ладонью. — Обещали принести вредной еды, так что… — глубоко вздыхает. — Вот, — выдыхает.
Моргаю, кивнув головой, и отвожу взгляд, опустив руки:
