Осторожно давлю на дверь. Тихий скрип выводит из себя, но не слышу никаких звуков по ту сторону. Заглядываю в комнату. Шторы раскрыты. Бледный свет свободно заполняет помещение, где царит знакомый бардак. Встаю на пороге, переводя внимание на девушку, что лежит ко мне спиной, носом практически уткнувшись в стену. Кровать не разобрана. Райли не использует одеяло, но тепло одета, причем мне не удается игнорировать тот факт, что она кутается в мою кофту, довольно большую для неё. Рукава полностью скрывают руки, капюшон накрывает голову. Спит. Слышу, как ровно дышит, поэтому не подхожу ближе. Наблюдаю со стороны, только больше мрачнея из-за возникших в сознании мыслей.
Райли удавалось скрывать от Агнесс свою болезнь, видимо, это объясняется стадией, которую рыжая застала, общаясь с Янг на протяжении нескольких лет. Теперь же Розалин начинает замечать странности в поведении Финчер. Значит ли это, что болезнь активно прогрессирует?
Слишком много проблем.
О которых приходится думать.
***
«…Ты — моё солнышко», — голос эхом раздается в ушах ребенка, медленно поглощая его, призывая к внезапному пробуждению. Она открывает сонные глазки, начав активно потирать их пальцами, чтобы отогнать остаток ночного помутнения. Время позднее. За окном царит мгла, в комнате стоит полумрак, но девочка отчетливо рассматривает лицо матери, которая приседает на корточки возле её кровати, широко улыбаясь:
— Прости, что разбудила, — её язык заплетается. Она пьяна, но не опасна. Её мысли спутаны, желания туманы. Ей хочется посидеть с дочерью, поговорить с ней. Её состояние подкреплено очередным проявлением болезни — девушка отчасти не в себе, но Райли не боится. Она приседает на кровати, невинным взглядом изучая бледное лицо матери, которая садится на край, поднося бутылку с неясным содержимым ко рту. Делает глотки.
— Где папа? — спрашивает, зевнув. Девушка глубоко вздыхает, сморщившись, ведь вопрос бьет по больному, заставив Эллис испытать дрожание рук:
— Папа… Он куда-то ушел, — девушка поворачивает голову, еле сохраняя её в нормальном положении, и одной ладонью накрывает ладошку ребенка. Теплая. Такая теплая.
— Но он вернется, — добавляет неуверенно. — За тобой, — шепчет, ведь… Верит, что так оно и есть. Митчелл придет, но… Но Эллис вряд ли нужна ему. Нужна кому-то, она…
— Мам, мне больно, — Райли со спокойным видом опускает глаза на свою ладонь, которую Эллис крепко сжимает, отдаваясь больным мыслям. Женщина не реагирует. Она смотрит куда-то перед собой, еле заметно покачиваясь, её губы шевелятся, что-то безмолвно произносит. Что-то тайное и сокровенное. В глазах настоящее отсутствие. Не моргает. Пристальное погружение в себя, внутрь своих проблем. Девочка не отдергивает руку. Она терпит, внимательно наблюдая за тем, как её мать делает большие глотки.
— У тебя что-то болит? — Райли предполагает. Эллис наконец обращает на неё внимание, с улыбкой кивнув:
— Да, но… — отпускает её ладонь, оставив красные следы, и вынимает из кармана легкой куртки баночку с таблетками, показав дочери. — Это мне поможет, — нездорово кивает головой, будто уверяя саму себя. — Это лекарство. Оно мне помогает, — и срывается на короткий смешок. Глаза слезятся. Неясно, от чего именно, но они красные, полные влаги.
— Я приму их, — девушка произносит вслух, зажав бутылку алкоголя между колен, и начинает трясущейся рукой скрывать баночку. Высыпает на ладонь три, четыре, пять таблеток, может, больше, ни Райли, ни Эллис не считают их количество. Девушка все бросает в рот, запивая спиртным. Моргает, обратив свой взгляд на дочь, и не изменяет улыбке:
— Маме сейчас станет лучше, — кивок головой. — Отец вернется, — кивок головой с большим давлением вниз, будто в её голове происходит какая-то ошибка, на мгновение вызывающая приступ, но это проходит быстро, поэтому не так заметно для Райли. Эти приступы врач назвал «коротким замыканием» — одним из симптомов последней стадии, когда работа мозга и нервных клеток нарушается, вызывая сильный дисбаланс, отчего больной на короткое мгновение замирает, с сильным напряжением смотря в одну точку. В зависимости от запущенности болезни подобные приступы различаются продолжительностью.
Девушка уже пару минут смотрит куда-то перед собой, держа в ладони ещё пять таблеток:
— Странно… — она шепчет, поднося руку к лицу, не меняя его выражения, пока продолжает. — Я не могу вспомнить, — глотает лекарства, запивая алкоголем, и переводит взгляд на дочь, молча сидящую рядом. — Моя мать. Я не могу вспомнить, как она выглядит. Это… — вновь замыкает, и её лицо немного наклоняется в сторону, но так же резко возвращается в сознание. — Необычно.
Райли по-детски смотрит на мать, слушает. Эллис чувствует, как её начинает укачивать. Голова идет кругом, значит, ей стоит прилечь. Стоит… Поэтому она с нездоровой улыбкой спрашивает:
— Могу я лечь с тобой?
