Его тело подрагивает. Уверена, это реакция на мои попытки сделать ему приятно. И не знаю, выходит ли у меня? Может… Может, нет?
Внезапно О’Брайен приходит в движение, из-за чего я напряженно вынимаю ладонь, сжав пальцами кожу его живота. С тяжелым дыханием смотрю на парня, который поднимает голову, взглядом упираясь в мою шею. Его ладонь осторожно касается кулона, после накрывает одну грудь, скользнув ниже к талии. Выражение лица Дилана как-то резко для меня принимает серьезность, поэтому я с особым волнением и смущением спрашиваю, заикаясь на каждом слове:
— Что-то не так?
О’Брайен до сих пор нервно покусывает губу, поднимает на меня внимание, не менее серьезно объяснив:
— В тот раз…
— Не думай про тот раз, — перебиваю, желая притянуть его к себе, чтобы поцеловать, но он не дается, качнув головой:
— Ты хочешь, чтобы было, как в тот раз? — глотает воду во рту от волнения, как и я. — Мы тогда… Ничего не смогли нормально, верно? — моргает, а я с пониманием отношусь к тому, что его беспокоят такие вещи:
— Хорошо, — киваю. — Что ты… Что ты предлагаешь?
Дилан нервно опускает голову, изучая что-то внизу, после смотрит на меня, скованно ответив:
— У тебя очень… — запинается, видя, с каким вниманием я его слушаю. Это сбивает парня, поэтому он тратит больше времени на ответ, набираясь уверенности:
— Ты очень узкая, — осекается, замечая, как мои щеки вспыхивают ещё большим смущением, и я отвожу взгляд, заставив О’Брайена серьезно занервничать:
— Это не проблема, просто… Я помню, тебе было больно, поэтому в этот раз давай подготовим тебя, ладно?
Вновь поднимаю на него внимание, пальцами играя с его волосами. Хорошо понимаю, о чем он говорит. Да, в тот раз… Это было очень больно. Возможно, причина как раз в том, что мы не обладали каким-то пониманием, как должно происходить нечто подобное между людьми. Сейчас и я, и он относимся к данному серьезнее, что ли.
— Хорошо, — на самом деле, мне радостно от того, что Дилана волнует мой комфорт, поэтому я смущенно улыбаюсь, костяшками потирая его щеку, усыпанную родинками, и набираю больше воздуха в легкие, повторив с кивком головы:
— Хорошо.
Настольная лампа продолжает гореть в комнате, пока весь дом погружается в вечерний мрак. Смотрю в потолок, стесняясь перевести взгляд на парня, который нависает надо мной, опираясь одним локтем на подушку возле моего лица. Ладонями щупаю его шею, под кожей которой всё та же напряженная вена, позволяющая своим давлением следить за биением сердца Дилана. О’Брайен постоянно поглядывает на меня, оценивая мое состояние, пока одна его рука опущена вниз, находится между моих ног:
— Нормально? — он немного хмур, а мне удается каким-то образом сохранять теплую смущенную улыбку на лице. Киваю головой. Единственное, с чем мне не справиться — это жар. Чувствую, как уже теплая ладонь парня исследует кожу там, внизу, проникая одним пальцем внутрь. Это так… Каждый раз я ловлю себя на мысли, что это так необычно — ощущать что-то внутри себя.
— Говори, если будет больно, — Дилан постоянно повторяет эту фразу, но в этот раз парень задерживает на моем смущенном лице внимание, как-то долго изучая его, и так же неожиданно начинает улыбаться. Я моргаю, продолжая потирать пальцами его шею, и выдыхаю из себя вопрос, шепотом:
— Что? — стесняюсь, растянув губы. О’Брайен пальцами второй руки водит по моему лбу, убирая несколько прядей волос за ухо:
— Ты такая милая, — произносит это разумным тоном, но выглядит при этом так, будто только сейчас замечает подобное, но меня смешит вовсе не это.
— Именно сейчас? — хихикаю. — Я выгляжу мило в данный момент? — вижу, как его ухмылка растет, поэтому угрожаю с теплотой в голосе. — Когда мы закончим, я побью тебя, О’Брайен.
Но парень внезапно прерывает мой смех, спросив:
— Я попробую два?
— Ну… — моргаю, зарезав спиной на кровати. — Да, давай, — и как ему удается от режима «пошлого несносного парня» переходить в состояние «серьезного типа»? Мне никогда не понять, но то, как серьезно он относится к происходящему, вызывает широкую улыбку на моем лице. Опять.
— Больно? — парень спрашивает, а я качаю головой в ответ, начав играть с его волосами. Чувствую себя некомфортно, но, думаю, это ощущение внизу пройдет. Надо только привыкнуть.
Дилан вдруг пускает смешок, качнув головой:
— Да, это тебе не порно, где раз — и вошли все пять, — и смотрит на меня. А я открываю рот, сорвавшись на неудержимый смех, ведь смущение до такой степени пронзает живот, что покалывание ощущается в каждой клетке тела:
— Я тебя убью, — смущенно смеюсь, опуская одну руку, чтобы прикрыть тыльной стороной ладони лицо.
— Порно — это ложь, — на полном серьезе заявляет парень, будто разочаровано, и сам улыбается, наблюдая за моей реакцией на его слова. А я не могу перестать хихикать:
