Престон жестким давлением отпихивает меня с Агнесс в сторону, после чего входит в небольшое помещение за О’Брайеном, громко захлопнув за собой дверь. Мы с Розалин остаемся в шумном коридоре. Обе выглядим так, будто нас только что огрели палкой по голове. Девушка переводит на меня взгляд, и я читаю в её лице столько же настоящего шока, сколько сама ощущаю внутри себя.
Тот самый момент, когда не веришь своим глазам.
Что за гребаная херня здесь творится?
Не знаем, куда себя деть. Мы слышим ругань за дверью, но лично я не способна разобрать, кому принадлежит голос. Затем слова смешиваются с грохотом. Я с волнением кусаю ногти, пытаясь найти успокоение, но даже Агнесс выражает крайнюю степень озадаченности, обездвижено стоит на месте, уставившись в пол. Прислушивается. Пытается понять, что происходит по ту сторону, но вряд ли разбирает, оттого молчит, подобно мне.
Стоим. Ждем. Пока, наконец, дверь не распахивается — и трое матерящихся упырей не выходят из помещения, пихнув нас в сторону, с их пути. Я опускаю руки, проводив их злым взглядом, как и Агнесс, после чего мы обе обращаем обеспокоенное внимание на тех, кто остается в уборной. Вижу, с каким знакомым отвращением Нейтан и Дилан смотрят на Остина, который вытирает кровь с губы, самостоятельно встав на ноги. Они молчат. Смотрят на блондина. Взгляд того опущен в пол. Я замечаю это. То, какими особенно необычными кажутся мне взгляды парней, и почему-то перевожу внимание на Розалин, которая стоит рядом со мной. И понимаю. Она смотрит с таким же выражением, что и они. Вам меня сейчас не понять, но… Их взгляды. Они полны знакомого мне раздражения и злости по отношению к Остину, но я впервые вижу неясную мне обиду и… Господи, как глупо. Я вижу тоску. Знаю, как это звучит, но, несмотря на определенное отвращение к блондину, который направляется к нам в сторону выхода, они все смотрят на него так, будто…
Знаю. Как на что-то давнее. Именно так я смотрю на фотографии матери, именно так изучаю её комнату в доме. С теми же чувствами. Их взгляды полны одновременно близкой тоски и враждебным негодованием.
Будто их всех что-то связывает. Что-то, о чем я не подозреваю.
Делаю шаг в сторону, Агнесс остается неподвижной, лишь её взгляд скользит за Остином, когда тот минует нас, выходя из уборной, тонущей в тишине, вопреки окружающему шуму. Чувствую себя лишней, что ли. Эти трое находятся в своем вакууме из мыслей, объединяющих их сейчас.
Оборачиваюсь, находя взглядом спину блондина, которого задевают в толпе, совершенно не замечая. Приходит время, когда этот парень теряется среди других? Его не видят. Больше. Сочувствие. Оно рождается в моей груди из-за того, что мое сердце запоминает теплые эмоции по отношению даже к тем, кто опустил меня лицом в грязь. Я помню что-то положительное об Остине. Вот, почему меня переполняет сочувствие. Краем глаз вижу, как ребята начинают функционировать, возвращаясь из своих мыслей, и двигаются к порогу. Агнесс делает шаг назад, взяв Нейтана под руку, чтобы повести за собой. Молчат. Я опускаю взгляд, без особого трепета отдаваясь размышлениям об Остине, как о бывшем друге, но поток мыслей прерывается, как только О’Брайен без осторожности сжимает мой локоть с такой силой, что я ощущаю весь холод, которым полна его ладонь. Приходится вернуться. Шагаю за друзьями, стараясь успевать и идти в ногу с О’Брайеном. Нехорошо. Мы не говорим. Чувствую груз вины из-за той напряженности, которая овладевает нами, но я бы просто не простила себе, если бы плюнула на увиденное.
Извините.
***
По окончанию занятий парковка заполняется учениками разных возрастов, которым не лень ещё какое-то время проводить на территории учебного заведения, общаясь с друзьями. Шум оглушает, но к нему привыкаешь. Остин никогда не придавал значения тому, как вокруг него громко. Парень просто не замечал этого факта. Разговоры, смех — любые звуки со стороны других людей никак не влияли на него. Опять-таки. Раньше.
Теперь же Остин еле терпит их. Он не понимает, зачем продолжает посещать уроки. Наверное, для поддержания образа «послушного» сына, лишь бы Донбар не заподозрил его в чем-либо, в каких-либо махинациях против бизнеса. Конечно, перемена в отношении колоссальная: почитатели ровняют его с грязью, учителя косятся с презрением, на каждом шагу в спину бросают громкие «гомик», «педик», а приставания и издевательства со стороны упырей становятся частью обыденности практически с первого учебного дня. Хорошо, что у парня появляется смысл существования, точнее, миссия, которая помогает ему поддерживать свою жизнедеятельность. Он теперь точно знает, что должен делать. Ему всё равно. Остается только ждать.
Садится в салон автомобиль, за рулем которого личный водитель. Богатая обшивка никогда не радовала глаз, а запах натуральной кожи душит. Остин ерзает на неприятном покрытии, повернув голову так, чтобы лишенным интереса взглядом скользнуть по школьной парковке, пока автомобиль наворачивает круги, чтобы наконец покинуть территорию.
