Розалин выдыхает, выбираясь из салона, и я повторяю за ней, вылезая с гордым видом наружу. Погода стоит солнечная, но воздух прохладный. Стоило накинуть кофту. Застегиваю пуговицу у самой шеи, закинув ремень рюкзака на плечо. Слышу, как стены заведения заполняются голосами. Громко. Шумно. Непривычно. Но с другой сторон, я рада вновь оказаться в круговороте нормальной жизни.
— Райли, идем от них, — Агнесс — такая Агнесс. Как же я люблю, когда она включает режим «недовольной девчонки». Если быть честной, я думаю, она делает это нарочно. Что-то мне подсказывает, что это очень даже заводит Нейтана, кхм-кхм, ничего себе, странные предположения рождаются в моей голове.
Подруга хватает меня под руку, большими шагами уводя от автомобиля парней, которые нехотя прячут сигареты обратно в карманы, последовав за нами.
— Что-то мне подсказывает, что твою девушку уводят, — Престон пускает смешок, пока наблюдает за тем, как Розалин тянет меня вперед, желая увести дальше от парней.
— А почему ты улыбаешься? — Дилан не изменяет своему равнодушие в тоне голоса. — Твоя девушка уводит мою.
Я не могу видеть их лица, но уверена, они оба усмехаются, как и мы с Агнесс, приближаясь к ступенькам, что ведут к заднему входу в коридор первого этажа. Уже двери открываются — и народ начинает «вываливаться» на улицу, чтобы пообщаться и покурить.
— Может, это символично? — боже, я не могу перестать улыбаться, ведь понимаю, о чем сейчас заговорит Нейтан, поэтому оглядываюсь, поднимаясь по ступенькам. Престон забрасывает руку на плечо О’Брайена, с довольной улыбкой подметив:
— Может, это знак, что и нам пора перейти к более серьёзным отношениям? — надо видеть выражение лица Дилана, который издает непонятный для меня звук, убирая его ладонь с плеча:
— Я закопаю тебя.
— Любой каприз, крош-ка, — последнее обращение Престон произносит сквозь смех и повысив голос, ведь ему приходится отскочить от друга, который серьезно решает пихнуть его в ребра локтем. Хихикаю, прижимая ладонь к губам, и спотыкаюсь на ступеньке, хорошо, что Агнесс поддерживает меня, не давая рухнуть на колени, и мы улыбаемся друг другу, но я всё равно горю от смущения, когда получаю в спину недовольное:
— Под ноги смотри, — знаете, я очень надеюсь, что таким образом Дилан проявляет заботу, но иногда наше общение напоминает мне взаимоотношения «родителя и ребенка». Оглядываюсь на парня, хмыкнув в ответ, и выпрямляю спину, гордо подняв голову, напоминая ему, что не стоит в таком тоне обращаться ко мне.
Агнесс мое поведение веселит, и она копирует мою гордую походку, поспешив идти со мной в ногу.
Как только мы переступаем порог здания, нас окутывает бушующий поток разговоров и бурная жизнь окружающих людей. Именно сейчас начинаю чувствовать себя потерянной, поэтому крепче сжимаю ладонь Розалин, стараясь не отставать от неё. Девушка двигается уверенно, в то время как я забываю, в какой стороне находится мой шкафчик. Оглядываюсь на парней, и, кажется, Дилан прочитывает скованность и дискомфорт на моем лице, поэтому ладонью отодвигает в сторону человека, идущего перед ним, чтобы подойти ближе к нам. За ним же следует Нейтан, тоже подмечая расстояние, которое неожиданно образуется между нами.
Розалин приближается к одному из шкафчиков, я вспоминаю, что он принадлежит мне, поэтому открываю замок, начав искать необходимые учебники на полках. Агнесс встает рядом, кажется, скорчив лицо в ответ на ворчание Престона о том, что мы зря выбрались из своей конуры. О’Брайена я не вижу, поэтому оглядываюсь на секунду, чтобы понять, где он находится. Не знаю, чем именно это вызвано, просто непривычно не видеть его пред глазами и не иметь понятия, где он находится, в то время как парень топчется в шаге за моей спиной. Ребята начинают обсуждать тот «ужас», который нас ждет в ближайшие две недели, ведь нам нужно сдать множество тестов, которые мы пропустили в силу обстоятельств. Но я не думаю, что это будет уж так трудно. Боюсь лишь того, что учителя не станут идти на уступки Нейтану и Дилану, потому что те числятся в списке упырей.
Чувствую, как кто-то касается пальцами моей спины, начав легонько оттягивать край ткани джинсов. Нет сомнений в том, что данным занимается О’Брайен. Я часто замечаю за ним подобное: чаще всего именно во время разговора с кем-то он занимает свои руки, и нередко даже не замечает за собой слегка нервных жестикуляций. Обычно он сжимает и разжимает ткань кофты в карманах или чешет переносицу, дергает кончик носа, но сейчас он, общаясь с Престоном и Розалин, оттягивает край моих джинсов. Меня это так успокаивает. Постоянный телесный контакт дает мне уверенность в обязательном наличии этого человека рядом, я всегда знаю, что он где-то поблизости. Странно осознавать, что другой человек становится частью твоей зоны комфорта, нет, больше, он и является ею, он — есть твоя зона. Это необычно.