Начинаю перекладывать необходимое в рюкзак, чтобы сотню раз не возвращаться к шкафчику, и улыбаюсь, обращая свое молчаливое внимание на друзей, которые смеются, обсуждая, с каким успехом мы будем за один урок сдавать все нормативы по физкультуре. Да… Я труп.
Закрываю шкафчик, отвлекаясь на суету сбоку. Поворачиваю голову, начав натягивать ремни рюкзака на плечи, и прекращаю двигаться, приоткрыв рот от легкого шока, ведь вижу среди толпы компанию упырей, которые следуют за Остином, пихая его к стене, причем все те, кто раньше подлизывался к Донбару, сейчас наблюдают за этим с равнодушием, а кто-то даже усмехается, о чем-то переговаривая. Моргаю, сильнее хмуря брови, когда один из упырей давит парню на плечо, прижав его к стене, и начинает достаточно громко говорить, чтобы привлечь больше внимания:
— А мне отсосешь, гомик?
— Господи… — шепчу, начав изучать реакцию людей вокруг. Они видят, они наблюдают, они знают. Я подозревала, что после той статьи в журнале об ориентации сына Донбара все начнут предвзято относиться к Остину, но чтобы настолько… Парень отпихивает его руку, предпринимая попытку уйти, но его останавливают другие два парня, толкнув обратно к первому, который со смехом заталкивает блондина в женскую уборную, откуда выскакивают девушки, громко хихикая и смеясь. Переминаюсь с ноги на ногу, ощущая себя некомфортно от мысли, что… Господи, это так неправильно и неуместно, знаю, что мы с Остином через многое прошли, знаю, что он за человек, но… Он был моим другом, и, наверное, это поистине ужасная часть меня, но я не могу забыть светлое по отношению к тому, кто плохо поступал со мной. Пускай Остин в чем-то отвратен мне. Я не могу так просто… Черт.
Активно моргаю, развернувшись к ребятам, и понимаю, что никто из них не заметил произошедшего, поэтому дергаю Дилана за рукав, привлекая к себе внимание, причем не только его.
— Слушай, я знаю, как это сейчас прозвучит, — бросаю быстрый взгляд в сторону двери женской уборной, после вновь смотрю на О’Брайена, который, видно, поглощен моими словами. Он так внимательно слушает, что мне становится совсем неловко от того, что я прошу о подобном:
— Можешь… — стреляю вниманием на Престона, исправляясь. — Можете помочь Остину?
Надо видеть их лица. Они оба активно моргают, после сощуриваются, с подозрением, даже неверием переглядываясь между собой. Агнесс так же смотрит на меня, наверное, считая, что я приболела, но нет.
— Что? — Дилан пускает смешок, думая, что я шучу, но моя аморальность реальна.
— Я просто… — слышу громкий шум со стороны уборной, поэтому дергаю парня за кофту, потянув за собой. — Идем, — пробиваюсь сквозь толпу, и всем приходится следовать за мной, без вопросов. Подбегаю к двери, дернув за ручку, и понимаю, что кто-то с той стороны не дает её открыть, поэтому поднимаю обеспокоенный взгляд на О’Брайена, чем вынуждаю его повиноваться. Сквозь недовольное ворчание, но он бросает взгляд на Престона, как бы намекая, что им придется прикусить язык и просто выполнить просьбу, хотя они вряд ли понимают всей ситуации. Это и поражает. Думаю, так и проявляются особые близкие отношения между людьми. Когда люди, без толкового объяснения, стремятся исполнить твою просьбу, просто разглядывая в твоих глазах тревогу.
Дилан подходит к двери, заставив меня отойти, и сжимает ручку, начав поддавливать на деревянную поверхность. Она поддается, но не полностью, кто-то точно сдерживает с той стороны. Отхожу к Агнесс, которая не задает вопросов, но с хмурым непониманием наблюдает за тем, как Нейтан присоединяется к другу, и они оба принимаются одарять дверь сильными и резкими толчками-давлением. До тех пор, пока кто-то по ту сторону не сдается, наконец, отходя, и парни толкают дверь, открывая плохо освещенное помещение уборной. И меня повергает шок то, что они оба собираются сделать шаг внутрь, но одновременно выпучивают глаза моментально меняясь в лице, что, конечно, вызывает у нас с Розалин равносильный интерес, заставив подойти к парням. И я сама теряю дар речи, когда передо мной открывается такая картина: один из упырей помладше, видимо, держал дверь, поэтому отходит к раковинам, уставившись на нас, пока два других стоят на коленях, не давая Остину встать, причем один из них пальцами держится за пуговицу на своих джинсах, сидя ближе к лицу блондина и сдерживая его за волосы. Открываю рот. Веки широко распахиваю, ведь… Наблюдаю за тем, как кровь медленно сочится из губы Остина, который с дичайшим нечеловеческим моральным изнеможением смотрит на нас. И невольно я провожу параллель, находя точки соприкосновения.
Сейчас он так напоминает меня. И Дилана. И Агнесс. Этот усталый вид.
Одно приходит на ум.
Сдался. Причем окончательно.
Я не могу произнести и слова. Мне и не требуется.
