— Ты уже такая взрослая, — язык заплетается и мне не хотелось бы понимать его, но разбираю слова, сжав зубы. Донбар вновь пьет, ладонью вытирая свои влажные губы. Смотрит на меня. Долго. Молчит. Я продолжаю игнорировать его присутствие, что не мешает мужчине вести со мной неравную беседу.
— Смотри, что я тебе принес, — отставляет бутылку на пол, начав рыться в карманах, и вынимает что-то, на что не обращаю свой взгляд, продолжая смотреть в сторону.
Донбар поднимает нечто к моему лицу, заставив с отвращением отворачивать его:
— Нашел это в комнате Остина, видимо, он сохранил вещи матери, — мерзко улыбается. — Держи, — слышу странный звук, когда мужчина открывает это «что-то». — Давай, — тычет чем-то твердым мне в губы. — Тебе надо подчеркивать свою красоту, — чувствую, как он проводит этим по нижней губе, оставляя странный немного влажный след.
Догадываюсь — помада.
— Давай, — он повторяет, со странным наслаждением наблюдает за тем, как самостоятельно водит по моей нижней губе, накладывая слой за слоем. С отвращением морщусь, сжимая пальцами край кофты. Донбар резко хватает меня за подбородок, повернув лицом к себе, чтобы лучше видеть мое лицо. Глазами смотрю в потолок, проронив тихое мычание с губ, контур которых он выводит, накладывая слишком много помады, отчего они становятся липкими, неприятными мне на вкус. Клубника. Сладкая, приторная, мерзкая.
— Вот так… — Донбар с упоением наблюдает за своим действием, крепко держит мое лицо пальцами, кожа его ладоней пропахла табаком. — Больше, больше… — шепчет хрипло, приоткрыв рот, не моргает. — Вот. Вот, — вдруг поднимает глаза, заставив меня заерзать на месте. Его пальцы прекращают давить на мои щеки, ладонь медленно накрывает висок, неосторожным движением убирая пряди волос за ухо. Продрагиваю, втянув воздух носом, и не могу выдохнуть. Глаза слезятся, когда ладонь мужчины медленно скользит ниже, настигая шеи, которую недолго сжимает, вызывая удушье, которое я никак не показываю, лишь прикрываю веки, чтобы перетерпеть происходящее, отогнать реальность. Но утонуть в мире иллюзий не выходит. Рука Донбара спускается ниже, задев мое плечо. Ниже. Пока не настигает груди, накрыв которую он принуждает меня дернуться и проявить себя. Хватаю мужчину за запястье, опустив панический взгляд. Встречаюсь с ним зрительно, дрожа от злости и страха перед ним. Так и думала. Он выглядит спокойным. Как и много лет назад. Такое же довольное выражение лица, полностью расслабленное, будто ничего лишающего ум здравия не происходит. Не понимаю, откуда во мне столько мольбы, будто Донбар вдруг придаст ей значение и оставит меня в покое. Нет. Так никогда не происходило.
— Сними, — мужчина улыбается шире, дернув пальцами бегунок кофты. — Давай, — сам кладет помаду мне на колени, вновь взяв бутылку. Отпивает. Мой взгляд с напряжением уплывает в сторону. У меня не выходит поверить в действительность происходящего, будто ночной кошмар, от которого я мучилась столько лет. И если раньше мне удавалось как-то абстрагироваться, то сейчас… Я всё оцениваю, пропускаю через себя, и это ужасает. Ужасает то, что спустя столько лет меня по-прежнему парализует страх, и я слушаюсь. Слушаюсь, касаясь дергающимися пальцами рук бегунка. Не способна справиться с болью под сердцем, мое сознание… Еще немного — и я потеряюсь в панике, включу тот самый режим терпения.
— Снимай, — Донбар повторяет, уже строже, ведь ему не нравится ожидание. Моргаю, позволив жалким слезам вырваться наружу. Но мое лицо не морщится. Мускулы остаются в каменном напряжении, взгляд режет пространство. Тяну бегунок ниже, разрывая свои ушные перепонки характерным для молнии звуком.
— Медленнее, — Донбар указывает мне, внимательно следит за моими пальцами. — Медленнее, Райли, — передергивает. Омерзительно то, как он произносит мое имя, то, как оно звучит из его уст. Расстегиваю молнию. Полностью. Получаю одобрение:
— Вот так.
Начинаю медленно стягивать кофту с плеч, оголяя руки. Тонкая майка не способна скрыть мое тело так, как мне бы хотелось. Донбар касается помады на моих коленях, вновь поднимает её к моему лицу, когда опускаю руки, оставляя кофту за спиной.
Кофта Дилана. Последнее, в чем я могла ощутить безопасность.
— Давай, — мужчина тычет помадой мне в губы. — Давай.
Не могу заставить себя шевелиться, поэтому моргаю, со страхом ожидая гнева Донбара, который самостоятельно водит по моим губам, вдруг прекратив покрывать их очередным слоем помады. Изучает мое лицо. Долгие минуты. И меня в очередной раз тянет заплакать, проявив свою слабость, но сдерживаюсь, сжав влажные веки, когда пальцы мужчины грубо давят на губы, проводя в сторону, отчего «краска» размазывается, окрашивая часть щеки и подбородка. Моргаю.
— Ты всегда была такой милой. Но сейчас… — улыбается. — Ты просто красавица, — вдруг приподнимается, сев ближе, и пальцами сжимает мое лицо, дернув на себя, чтобы я подалась вперед. — Давай, как раньше. Вспомним то, чему я тебя учил.
