Но Ллойд буравил взглядом только Эмму, будто кроме нее в лифте больше никого не было.
— Ты что-то забыл Ллойд? — Хьюго постарался скрыть раздражение. Ему совершенно не нравилась внезапно пронзившая догадка, что Эмма ему слегка недоговаривала на счет ее знакомства с семейством Грэнсонов. Тем не менее она была спокойна и ее невозмутимость заметно разбавляла усталость от долгого перелета.
Проигнорировав вопрос Селестино, Ллойд с силой приложил руки вновь к съезжающим дверям лифта.
— Эмма, — в его голосе звучала чуть ли не мольба и Хьюго уже не стал скрывать своего удивления. Вздернув вверх брови, с застывшим вопросом на лице он повернулся к девушке.
— Мы можем поговорить?
Мэдсен и Блэринсон не выказывали тревоги и старательно пялились куда угодно, но только не на Ллойда.
— Ллойд она слегка устала, может в другой раз? Поверь у вас двоих будет уйма времени для разговоров, — Хьюго искренне не понимал почему Эмма молчит и это окончательно завело его в тупик.
Ее замершая фигура пришла в движение, она повернула голову, посмотрела на Хьюго и утешающе провела ладонью по его плечу. Не веря своим глазам Ллойд видел сколько теплоты было в этом простом жесте. Там было много всего и лицо Хьюго тут же смягчилось.
— Я догоню, дорогой, — ее тихий, мягкий голос прозвучал словно колыбельная, а черты лица на мгновение преобразились прогоняя тревогу и скользкие мысли из головы Хьюго.
«Дорогой?»
То, как обратилась Эмма к циничному итальянцу и какую метаморфозу претерпел его облик от этой нехитрой ласки, поразили Ллойда до глубины души.
Отступив на шаг назад Ллойд ждал пока Эмма выйдет из лифта. Уже в следующую секунду она вновь превратилась в подобие манекена, не сводя застывшего взгляда с лица Грэнсона дождаяась пока двери лифта окончательно сомкнуться.
Они стояли друг напротив друга и никто не решался заговорить. Точнее Ллойд не решался. Эмма наклонила голову и ее губы иронично изогнулись.
— Слушаю тебя. О чем ты хотел поговорить?
— Что это за цирк был? — Ллойд чувствовал, как его душит изнутри ярость и старался держать себя в руках, но слова все равно слишком громко прогремели в пустом коридоре.
— Как грубо! — усмехнувшись, ответила Эмма, всем своим видом показывая, что ее одолевает скука.
— Ты исчезла два года назад, ни потрудившись даже сообщить, что с тобой и где ты.
— Тебе?! А кем ты был для меня?
Что-что, а издевательской усмешки Ллойд не ожидал.
— Я искал тебя, — отбросив гордость искренне признался Ллойд, его голос прозвучал тихо и в этот момент ирония схлынула с лица Эммы.
— Какой смысл сейчас говорить об этом? Если разговор должен пойти именно в этом ключе, то не вижу необходимости его откладывать, тем более что он не будет долгим, — Эмма покачала головой и на секунду закусив губу, устало закрыла глаза и встряхнула левую руку, будто она у нее занемела. — Давай-ка мы перешагнем стадию отрицания и обойдемся без лишних и совершенно ненужных слов и перейдем к тому моменту, когда ты начнешь считать меня редкостной дрянью.
— Ты шутишь?
— Похоже, что я шучу?
Эмма выдала сказанное без тени сарказма, несколько раз сжав и разжав пальцы на левой руке.
— Но почему? Что с тобой случилось?
— Случилось то, что люди меняются и это единственно абсолютная истина, которую тебе нужно уяснить. Именно это и случилось со мной. Раньше я била себя грудь и кидалась на амбразуру, когда слышала, что деньги меняют людей до неузнаваемости. А теперь… Теперь я живое доказательство этому утверждению. Вот и все объяснение! Со мной не случилось ничего сверхъестественного и если ты надеешься на восхищенное хлопанье ресниц с моей стороны, всякий раз, как ты будешь появляться рядом, то, увы, эта опция тоже теперь недоступна. Той Эммы больше нет. Если тебе не хватает в жизни переживаний и трагичности, можешь считать, что она почила с миром, пустить скупую мужскую слезу и с чистой совестью ненавидеть меня. Ну, или как там принято у новоиспеченных коллег поневоле? Ведь ничего не было, Ллойд, о чем стоило бы убиваться. И я искренне сомневаюсь, что ты не спал и не ел эти два года, с тоской всматриваясь в горизонт, ожидая меня.
— Ты уверена? — Ллойд дал ей последнюю попытку обдумать высказанные слова.
— Да.
Она это сказала с холодной уверенностью, снова склонив голову, как это делают дети, когда устают от затянувшихся нравоучительных речей взрослых.
— Хорошо. Ну, что ж… В эту игру можно играть вдвоем.
Ллойд чувствовал, как его начинает трясти от злости, а невозмутимость Эммы только подливала масла в огонь. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло исходящее от ее тела и тонкий аромат духов.
— Как угодно.
Эмма развернулась и нажала на кнопку вызова лифта. Стоя неподвижно она ждала звука удаляющихся шагов, но в коридоре воцарилась полная тишина и Эмма буквально чувствовала затылком горящий от бешенства взгляд Ллойда, который так странно было игнорировать.
