— Да ладно! Это, что за набор начинающего соблазнителя? — хмыкнула Эмма, вызвав недовольную мину у Ллойда.
Он молча и методично вогнал штопор в пробку с приглушенным хлопком она выпрыгнула из бутылки, Ллойд сунул ее в зубы и с уморительным видом наполнил стаканчик наполовину. Так же не произнося ни слова, он вышел из машины и поежившись от холода, будучи в одном тонком свитере и футболке, забежал в кофейню.
А Эмма сидела неподвижно и словно яркие бусины нанизанные на нитку, перебирала свои противоречивые желания, тут же вернулись давно позабытые ощущения беззаботности и куража. Сделав глоток вина, она медленно перекатила его несколько раз во рту, ощущая терпкий аромат, а нос защипало с непривычки — вынужденный сухой закон творил свое черное дело и организм давно утратил способность воспринимать алкоголь не морщась. Через несколько минут Ллойд вышел из кафе, неся в руках два картонных стакана с крышками, от которых шел пар. Он устроился на сиденье, подмигнул Эмме, которая уже почти допила вино и подлил ей еще немного, после чего отсалютовал стаканом с кофе.
— Что ж! Этот день мог быть и хуже, но благодаря тому, что кто-то перестала задавать ненужные вопросы, он стал более чем терпимым.
— Господи, Грэнсон! Кто тебя тостам учил?
— Завидуй молча! — Ллойд усмехнулся, Эмма сидела скрестив ноги и завороженно всматривалась в толпу снующих по тротуарам людей.
Бутылку, она смогла втиснуть в подстаканник, который согнулся в три погибели, но вес держал. Подбоченившись и притихнув Ллойд и Эмма сидели в тишине с такими лицами, что дай им волю, они бы разрыдались в унисон.
— Рассказывай, — слово еле слышно слетело с губ девушки и она сделала еще один глоток, чувствуя, как напряжение спадает, а тело расслабляется. — Счастливые люди по ночам не шарятся с бутылкой вина на перевес…
— Спорить не буду, — аромат кофе отвоевывал у вина позиции. — Ирония в том, что счастье это довольно незаметная штука и в основном скрывается в мелочах. Я всегда любил возвращаться домой, зная, что попаду в тишину, съем вкусный ужин, до тошноты насмотрюсь на город, пейзаж из окон у меня просто роскошный и его можно рассматривать часами, у меня потому и телевизора нет…
— Здорово, — задумчиво протянула Эмма. — Что-то поменялось?
— Все поменялось, — Ллойд откинул голову на спинку и глубоко вздохнул, его низкий бархатистый голос ласкал слух. — С недавних пор я просто не узнаю свою жизнь. Странный результат компромисса с собственной совестью и тем, что принято считать нормальным. Забавно, что близкие мне люди принимают эту норму и возводят ее в степень моего личного счастья, я вижу, как им спокойно и радостно, что немаловажно, в то время как сам сбегаю из того места, в которое несся без оглядки даже в самые трудные дни.
— Паршиво, — подытожила Эмма. — Слушай, а как ты думаешь? Мы заслужили право немного отдохнуть.
— По моему, более чем!
— Есть идеи?
— Нужны острые ощущения?
— Нет, после острого у меня изжога, но от интересного не откажусь!
Ллойд собирался уже допить кофе, как в голову пришла гениальная мысль. Идеальное место для того, чтобы душевно и с интересом отдохнуть, находилось буквально под боком.
По вечерам Николай Хотько забивался в свою мастерскую, пока ненаглядная супруга одновременно разговаривала с подругой по телефону и смотрела любимый сериал — «Анатомия страсти». Ее громкий голос, обычно, разносился по всему дому, долетая до подвала, где Николай с упоением и в относительной тишине предавался творчеству.
Тонкая кисть мягко скользила по крупной белоснежной пиале, покорно оставляя узор, задуманный человеком. Шероховатая поверхность очередного гончарного чуда, постепенно напитывалась душой своего творца. Небольшой магазинчик на Черч-стрит приносил немалую прибыль семейству Хотько, а одна из стен мастерской была сплошь увешана всевозможными грамотами и наградами с выставок.
Но внезапно, Николай нахмурился. Голос жены смолк раньше обычного, хотя сериал должен был закончиться только через двадцать минут. От того, как внезапно распахнулась дверь он вздрогнул, увидев, что его супруга прижимает к груди телефон, а на лице витало радостно-испуганное выражение, которое он видел всего один раз, когда они выиграли в лотерею три тысячи долларов, а Роза прикидывала как-бы не платить обязательный налог.
— Коля, бросай свои черепки, мой руки и иди жарить картошку!
— С чего вдруг?! — почти возмутился глава семейства.
— С того, что шеф в гости едет!
Он с тоской взглянул на пиалу и мысленно попрощался со спокойным вечером.
— Несет же нелегкая, — пробурчал Николай, бережно отложил работу, промыл кисть и высушил ее тряпицей.
— Помолчи! Сколько я его упрашивала, в гости зазывала, лет пять не меньше, а тут вдруг сам напросился.
Николай тяжело вздохнул и пошел переодевать рабочую одежду, зная, что комментарии только усугубят процесс.
— Как пить дать, довели мальчика! Ну, что ты копаешься? — Роза встрепенулась и понеслась наверх, чтобы надеть новенький домашний костюм, который так дивно ей шел. — Да, кстати, сало захвати…
