— Я даже не подозревала какое отвращение вызывает у прессы наша пара! Этот снимок должен был промелькнуть в третьесортной газетенке, которую покупают располневшие старые девы и стереться из памяти на следующий же день, но…. Как же я ненавижу Селестино! Он купил всех! — нож продолжал методично разрезать искромсанное мясо, на микроскопические кусочки, а Ллойд не испытывая ни малейшего желания даже попробовать блюдо, нахмурившись сидел напротив и понимал, что заслужил не только упреки, но и хороший скандал, поражаясь выдержки Эрин.
— Ты придаешь столько значения простой и даже невинной фотографии, — он попытался остановить словесный поток, который ни к чему хорошему не приведет, но вдруг, нож выпал из руки Эрин и громко ударился о край тарелки.
— Невинной?! Да мне плевать если бы ты пялился на ее грудь или задницу! — терпимость девушки таяла на глазах. — Но, когда все смотрели на Хьюго и аплодировали его речи, ты смотрел на нее…
— Это случайный кадр, Эрин, — Ллойд понимал, что его голосу не хватает убедительности, так же ясно, как и то, что Эрин Линч достойна того, чтобы ее любили по-настоящему, чтобы она не унижалась выясняя отношения, которые поддерживаются только благодаря ей одной и что злополучная фотография говорила о нем больше правды, чем он сам.
Шумиха вокруг строительства высотки Селестино поднялась не шуточная. На очередной пресс-конференции, которая состоялась в зале Гроув Холл на Тайм-сквер, Хьюго прибыл лично и его выступление шло в аккурат после длительного перекрестного опроса Эммы и Ллойда. Разумеется не обошлось без вопросов о личной жизни и намеков на то, что их связывает не только сотрудничество в крупном проекте. Чтобы опровергнуть малейшие слухи, Ллойд заявился на мероприятие со своей девушкой и все шло просто замечательно вплоть до того момента, когда речь Хьюго подошла к концу, а участники стояли развернувшись лицом к репортерам и все смотрели на выступающего, повернув головы влево.
Именно в этот момент Ллойд, поддавшись порыву бросил мимолетный взгляд на Эмму, которая стоила справа от него, практически, вплотную. Она выглядела уставшей, но ослепительно красивой, с вымученной улыбкой на губах, словно безмолвно разделяя его желание, выключить в этом безумном мире хотя бы звук.
Темно-зеленое, почти черное обегающее платье, чуть ниже колена и неизменно роскошные туфли, придавали ей женственности и мужчины в присутствии мисс Кейтенберг начинали буквально пускать слюни, как двухмесячные щенки ротвейлера. Не в пример Эмме, Эрин облачилась в белоснежный брючный костюм и газетчики не преминули пнуть всех троих, выдав убийственный вердикт в одной из статей: «Ангелы и демоны Ллойда Грэнсона. Счет 0:1».
На следующий же день снимок облетел большинство печатных изданий, а желтая пресса устроила соревнования, кто придумает более безумный заголовок. Но газеты и журналы — это было еще пол беды… Вездесущий Фэйсбук и обожаемый Эрин — Инстаграмм в коем-то веке вызывали у нее приступы тошноты, а телефон не замолкал по сей день от прозорливых подруг, которые торопились дать ценный совет или приободрить.
Напряженный график, сотни вопросов изо дня в день, придирки, недомолвки и нервозность липли, как голодные пчелы на сахарную подкормку, но даже уединение и тишина больше не приносили Ллойду долгожданного отдыха. К тому же. за тайну, которую так рьяно хранила Эмма, Хьюго назначил непомерную цену и дал Ллойду на обдумывание предложения месяц.
Рот Эрин кривился, отрывался, закрывался, иногда на губах вспыхивала презрительная усмешка, но смысл слов уже до Ллойда не долетал. Словно во сне, он поднялся из-за стола, даже не обратив внимания, что девушка выпучив глаза, на мгновение смолкла и в ее глазах промелькнул запоздалый страх, из-за того, что она перегнула с нотациями.
Уже в дверях, она осторожно дернула Ллойда за рукав куртки, он обернулся и снова увидел рот, который наверняка выдавал, примирительные слова, но они уже не могли найти отклика в его сердце, а потому дверь захлопнулась перед лицом девушки, которая будет права, если назовет Ллойда мерзавцем.
Быстро промелькнули фойе, лифт, ни к чему не обязывающие пожелания «хорошего вечера» от Себастьяна, гараж и дорога завилась под колесами машины, а город утешительно обнял.
----
— Это не стена славы, а полное нарушение художественной задумки! — Эмма с критично смотрела на газетные вырезки, где она была одна или с Ллойдом.
Ларсон фанатично выбирал «лучшие» и вырезал их, чтобы вставить в рамку и повесить на стену в своей комнате.
— Ты сама говорила, что это моя территория и здесь могу делать все что пожелаю! — огрызнулся старик и отошел на пару шагов назад, чтобы полюбоваться на дело своих рук. — Зря ты шипишь! Вы с ним дивно смотритесь!
На этих словах Эмма по привычке подкатила глаза.
— Неужели у тебя нет ни одной фотографии с родственниками? Ладно я… Может сестра, мать, жена? — Эмма без задней мысли задала вопрос. — Чай будем пить?
