— Вы даже не узнали цену! — пробубнил он, на что Ларсон по привычке отмахнулся.
— Даже мне понравилось, надеюсь удастся ее порадовать, — возразил старик и без сожаления, к огромному удивлению чвантливых продавщиц отслюнявил тысячу семьсот долларов.
Оказавшись на улице, Ларсон с удовольствием вдохнул свежего воздуха и только потом заметил, как погрустнел Арти.
— Значит так, мистер Митчел, туфли я спрячу у себя под кроватью, — старик больно ткнул Арти в плечо пальцем.
— И зачем мне это знать? — удивился парень, чувствуя, что стылый воздух уверенно пробирается к ребрам сквозь тонкую кожаную куртку.
— На тот случай, если я ноги протяну! — Ларсон выпучил глаза и говорил вполне серьезно.
— Это уже не смешно, Вам пора менять тему для шуток.
— Какие шутки, мне семьдесят! Тут каждый день, как последний.
— Положа руку на сердце, скажу так… У меня с последним днем ассоциируется больше Эмма, чем Вы, — выдав неприглядную правду, которая долго терзала Арти, парень помрачнел. — Неужели только я заметил?
— Ты, что такое говоришь? — не желая слушать глупости, старик порыскал глазами по снующим на дороге машинам в поисках такси.
— Все Вы понимаете, просто не хотите вмешиваться и выяснять правду, а Эмма выглядит не так, как прежде. Раньше она всех смешила, подбадривала, устраивала стихийные праздники, которые буквально могли вернуть любое настроение с другого света, а сейчас… Мне кажется, вместо нее вернулся кто-то другой, неживой… Мы виделись с ней несколько раз и ощущение того, что это последняя встреча, меня не покидает. Разве не так?
Грустно покосившись на красиво упакованную коробку, старик видел свою отчаянную попытку, заслонить тревогу, примять ее рукой, чтобы не вылезала, заставить скупо улыбнуться Эмму и хоть на миг вернуть в ее глаза жизнь. Сердце забилось чаще, а потом пропустило удар — тахикардия только и ждала удобного случая, чтобы о себе напомнить.
Громкий свист зазвенел в ушах и Арти поморщился. Его вопрос повис в воздухе, а не последовавший на него ответ, подчеркнул дважды каждое слово.
— Ты едешь? — Ларсон забрался в такси и позвал Арти.
— Нет, я немного пройдусь, — парень благодарно кивнул и съежившись влился в непрекращающийся поток людей.
Вернувшись домой, старик почувствовал, что силы его покинули, он медленно доковылял до своей комнаты, схватился по старчески крепко за край тумбочки и встал на колени, чтобы спрятать подарок под кровать. Одышка на мгновение сбила ритм дыхания и колени протестующе взвыли.
В квартире стояла гнетущая тишина, не законченная партия в шахматы больше не вызывала интереса, кофе-машина покрылась едва заметным слоем пыли и хотя Ларсон не чувствовал голода, он сейчас многое бы отдал за тарелку слипшихся макарон с подгоревшим сливочным соусом, которые Эмма готовила с завидным упорством сетуя на то, что это элементарное блюдо когда-нибудь ей поддастся.
---
Кабинет Эммы напоминал детскую комнату, где гиперактивные обитатели складировали новые игрушки, теряя к ним интерес уже через несколько минут. Широкий, овальный стол напоминал свалку патологических собирателей, а всклокоченный вид четырех женщин с карандашами за ухом, был далек от красивой фотосессии, в которой Эмма Кейтенберг представала скорее в качестве голливудской дивы, нежели в роли дизайнера.
— Они хотят кокобоа, но пока мы дождемся партии, сроки по договору затянутся минимум на две недели, — озадаченный вид Стеллы Броудс, мгновенно передался остальным присутствующим и самые пытливые лбы, призванные Эмме в помощь над проектом Гринбергов, незамедлительно взмокли от того, как она недовольно поджала губы.
Десять дней подряд, их день начинался с этого кабинета и заканчивался, когда за окном темнело.
Горы образцов, килограммы бумаги исписанные орнаментами, бесчисленные каталоги и самые натуральные деревянные спилы, захламили немаленький кабинет Эммы. Женщины, то умолкали, сидя за ноутбуками, прорисовывая утвержденные детали, то собирались, когда черед доходил до очередного спорного момента, пили кофе, без энтузиазма ждали заказанный обед, чтобы пол часа отдохнуть и проветрить голову.
К удивлению и вопреки слухам, мисс Кейтенберг оказалась весьма тихим и трудолюбивым начальником, который тем не менее, требовал не просто отличного результата, она заставляла жаждать совершенства. Она не любила, когда ей подсовывали шаблоны и буквально вырывала новые идеи, пусть те были ничтожными.
Гринберги желали совместить столь популярный этнический стиль с ультра современным. Специально для них были воссозданы копии традиционных масок нескольких редких африканских племен, но не из традиционных природных материалов, а из латуни и титана, с необычной фактурой и синтетическими перьями, которые невозможно было отличить от настоящих — у Альберты Гринберг была аллергия, почти на всех животных и птиц.
— Может заменить на маккасар? Выйдет дороже и придется переделывать пол на кухне, — голос испуганно подала скромная женщина в широких очках, со стрижкой под Эдит Пиаф — Шерил Перкис.
Интерком щелкнул и Джесси уведомила, что у мисс Кейтенберг посетитель.
