Ллойд хотел было улыбнуться тому, насколько был проницателен мистер Ливайн, но не в силах был пошевелиться чувствуя, что сдерживаться больше не в силах. Губы Эммы манили и ее гибкое тело, такое послушное и легкое сводило с ума своей близостью. Ее рука скользнула по плечу Ллойда и задержавшись на мгновение в нерешительности поднялась в его лицу. Большего поощрения и требовалось.
Звуки вальса вновь задрожали.
Будто повторяя робкие шаги музыки Ллойд склонился и едва прикоснулся к губам Эммы, пробуя их на вкус. Ее глаза в блаженстве закрылись, от ресниц легла чарующая тень и он притянул ее к себе, заключая в объятия. Эмма утонула в его сильных руках, запустив пальцы в короткие волосы, она притягивала голову Ллойда к себе сильней.
Задохнувшись в поцелуе, эти двое буквально забылись, чувствуя, что желание накрывает их с головой, раздирая все внутри. Не в силах оторваться друг от друга, на долю секунды Ллойд с неохотой отстранился от мягких губ, услышав деликатное покашливание, доносившееся со сцены.
Музыка давно стихла и восемьдесят человек с улыбкой до ушей, полной тишиной призывали своих стихийных слушателей вернуться в рамки приличий.
Эмма залилась краской, чувствуя, что со звериной силой вцепилась в лацканы пиджака.
Не хочешь присесть? — предложил Ллойд. — Чувствую, будет мне взбучка, от мистера Ливайна.
Обоим нужно было успокоиться.
Музыканты закопошились снова с нотами. Эмма с благодарностью опустилась на сиденье, обитое красным сукном. В голове так и вертелся вопрос о возможности отложить командировку, которая предстояла Ллойду, но это были мысли, которым было не суждено никогда явиться свету, облаченными в слова. В груди уже едва ли не саднило и она с отчаянием посмотрела на Ллойда, с удивлением осознав, что ее чувство взаимно.
Кажется нам нужно полноценное свидание, — поддразнивая, Ллойд наиграно скромно посмотрел на свои руки, после чего лукаво глянул на Эмму. Даже не прибегая к элементарному соблазнению, он являл собой дьявольское искушение, а теперь его полные желания глаза грозили просто расплавить самое каменное сердце и святые убеждения.
Благо что Эмма не была гордой обладательницей ни того, ни другого… Она призывно подняла подбородок и не сводя взгляда с его губ кивнула.
По полной программе?
Ллойд улыбнулся и почувствовал, что окончательно теряет голову.
Полнее некуда, — пообещал он, с трудом отмахиваясь от навязчивых и совершенно неприличных мыслей. — Будь неладна эта поездка! Извини, не могу…
Он запнулся на слове.
Эмма нахмурилась и ее вопрос растворился в его губах. Ллойд мягко притянул ее лицо, обхватив длинными пальцами шею Эммы. На этот раз поцелуй вышел короткий и от того более дразнящий.
Не смея больше мучать друг друга и сдерживая свои порывы они насладились отведенным им этим вечером временем, позволив единственную вольность — Ллойд не выпускал руки Эммы, нежно переплетя свои и ее пальцы.
Время пролетело слишком быстро. И без того подстраховав себя от опоздания на рейс, Ллойд заранее собрал нехитрый багаж, погрузив его в машину. Он должен был прямиком от Эммы мчаться в аэропорт Ла Гуардия.
Проводив ее до двери квартиры, где она жила, Ллойд будто зачарованный сорвал еще один поцелуй с ее губ. Она тихо засмеялась и провела кончиками пальцев по его щетине, не в силах поверить, что происходящее реально.
Ее пылающий взор Ллойд запечатлел в памяти в мельчайших потребностях и если бы знал, что видит эту женщину в последний раз, то проклял бы с радостью свои партнерские обязательства, работу и каждого, кто вклинился в этот процесс с возражениями.
Не подозревая ни о чем, Ллойд еще несколько секунд стоял и осмысливал события этого вечера. В опустевшем и обшарпанном коридоре громко щелкнул замок на двери. Бенджамин Ллойд Грэнсон вздрогнул, завороженно улыбнулся и почувствовал, что теряет голову.
Ллойд мог смотреть правде в глаза. И сегодня она была такова, что с непривычным чувством стоило признать, что он влюбился по уши.
11 глава
Комната утопала в полумраке. Оливия Грэнсон ждала гостя и заметно нервничала. Последний визит старшего сына порядком ее насторожил, посеяв в материнском сердце тревожное чувство. Бен редко бывал в родовом особняке Грэнсонов на Читтенден авеню. Так называемая община скалы, известная как «Дом Тыквы», балы жемчужиной Хадсон-Хайдс.
Оливия каждый вечер любовалась на открывающий из окна вид. Мост Джорджа Вашигтона, выделялся в ночи грядой огней расположенных, вдоль опор и подвисных тросов, Нью-Джерси мерцал на противоположном берегу, шумный с патологической бессонницей и суетой, прикрытый лишь парком Форт Ли.
Каждый божий день, Оливия ужинала в половине восьмого вечера, выпивала крохотную рюмочку бренди, принимала горячий душ, по ее опыту, ванна слишком быстро расслабляла и обходила весь дом, проверяя все ли на своих местах.
