Иван посмотрел лейтенанту в глаза и сказал, что лейтенант госбезопасности имеет полное личное право сдохнуть здесь, по его личному желанию. Что касается людей, которые в кузове, то они имеют ранения и их нужно срочно доставить в госпиталь, чтобы сделать укол против столбняка. Как командир этих людей Иван несёт за них полную ответственность. А лейтенант при желании может с таким же успехом привлечь любых других здоровых бойцов, а не калек, которых ждёт госпиталь. Лейтенант хмыкнул, смерил Ивана мрачным взглядом и махнул рукой. Иван выжал сцепление, переключил скорость и придавил акселератор. До полной темноты времени оставалось совсем немного.
На первом и последующем посту Иван от имени лейтенанта просил выслать на разбомбленный пост усиление. Поручения такого не было, но лишними люди никогда не бывают. Старшина Ковалев больше никогда не планировал проезжать через дорожные посты на этой дороге. Этак ближайшие года два или даже три. Тем более, что ближайшие две, может, три недели он решил посвятить всё своё время нахождению в больничной палате. Выход за территорию госпиталя исключался Иваном категорически. Мысль была проста, «Я самый контуженый и больной в мире человек и мне больше ничего не надо!»
До госпиталя Иван не доехал. Дорога в сумерках требовала очень сильного напряжения зрения и скорости реакции. Всё это пропало после первого часа пути. Жутко неприятно было попасть даже под засветку голубоватого света маскировочных фар. Более неприятным был возврат вращающего и колышущегося пространства. Пришлось даже съехать к обочине дороги и остановиться.
Десять минут отдыха и ложка мёда состояние самочувствия не улучшили. Внутри черепа явственно к шуму ночи прибавилась мелодия циркулярки в голове. Пока слегка, но это не значит, что эти звуки не усилятся, а самочувствие не ухудшится. Пришлось Ивану объяснить попутчикам, что дальше двигаться надо по любому, но без него за рулём. Садятся, значит, первым у кого зрение получше и вперёд. Можно по ложке мёда под язык для профилактики, говорят, что это помогает. Дорогу в городе до госпиталя придётся спрашивать. Ничего особого, он даже днём так делал. Можно попросить патруль проводить, а помощь оплатить трофеем, вот парабеллум на это дело. Главное сразу не тупить и найти провожатого на первом посту в городе.
Пришел в себя Иван уже в госпитале. В светлой палате, на чистых простынях, когда ему делали укол в пятую точку тела, что немного ниже поясницы. Укол был болезненный, но медсестра Ивана обрадовала, что раз больно, значит, это хорошо. Получалось, что чем больше боли, тем больше облегченья и в боли заключается леченье! Вот такой парадокс на тонкой грани болезни и здоровья. Внешне изуверская философия лечебных процедур, как не крути, имела право на существование.
Заживление раны требует активации всех резервов организма, а что как не боль лучше всего активирует реакцию тела и мобилизует? Больно? Значит, это то место, где нужна максимальная помощь! Хе – хе – хе! Круто! Интересно, как боль в таком случае, возникшая в низу тела способствует излечению мозга, который находится в самом верху? Кто бы объяснил такой феноменальный парадокс? Этот вопрос недолго мучил старшину Ковалева, ответ почти в клюве ему принёс капитан госбезопасности Соломин. Особист ворвался в палату Ивана, где он, кстати, находился один и заявил, что если Иван не может понять своей головой самого простого, то придётся ему осознать некоторые простые и очевидные истины через зад.
На эту мудрейшую фразу, старшина Ковалев заявил капитану госбезопасности Соломину, что он именно этим и занимается в этой палате. Согласно плану прописанных врачом процедур. Зад раненого и контуженого старшины Ковалева уже своё получил, только некоторые люди явно хотят предотвратить лечебный эффект от зада к голове, как доктор прописал. Соломин уронив челюсть на грудь, осел на табурет.
– Ваня, ты что, дурак?
– Не знаю, в истории болезни такого диагноза нет, там записано «раненый и контуженый».
– Ваня, лучше бы там было записано, что ты дурак!
Может быть и так, – подумал про себя Иван Иванович Ковалев, погружаясь в сладостную страну снов и грёз. Вся реальность для него исчезла. Особенно, исчез капитан государственной безопасности Соломин и его вечные вопросы, на которые обязательно надо было давать ответы, как устные, так и письменные. Но не в этот раз.
