Иван точно знает, что главный врач присвоит сержантов будущим водителям, после получения водительских документов. Это тоже вполне хорошее поощрение. Таких бойцов двое. Четверо бойцов изранены и ни на что не претендуют. Остаётся один легкораненый боец, который свою СВТ содержал в порядке, а как он повёл себя в бою, это только он сам может оценить. Особисты бумаги все про ход и исход боя собрали, вот им и решать эффективность каждого бойца и его вклад в победу. На три парашютиста, что убил Иван в этом бою, никто покушаться не будет.
Вот улягутся страсти, и через неделю Иван даст пояснения и уточнит подробности, что он знает. Что касается текущего момента, то он сейчас «самый больной в мире человек»! Контузия всего мозга!
– Ваня, пойми простую истину, не могут одиннадцать немцев убить восемнадцать бойцов НКВД, это не считая двух взводов, от которых в живых осталось десять человек. Ты это понимаешь?
– Понимаю, товарищ капитан. Так погибли ведь люди от бомб, а не от стрелкового оружия. На две трети погибли! Под бомбами!
– Ваня. Это как в лесу пикировщики появились у десантников? Это ведь упущение! Ты знаешь, что за упущение в работе полагается?
– Товарищ капитан госбезопасности, ничего я не знаю и хочу просто лечиться. Болеть и лечиться. Вы забудьте про всё. Не было ничего, а погибли все на постах. Там все погибли и ничего мне не надо. Дайте подлечиться! Мне больше ничего не надо. Слышите? Ничего не хочу, хочу лечиться.
– Да, это понятно, что тебе и того что дали хватит. А ты о других подумал? Думаешь, как за себя подшустрил, так и всё? О других можно забыть? Выходит так?
– Товарищ Соломин, вы не могли бы пригласить на наш разговор товарища главного врача. Уверен, что он вам прояснит все не вполне ясные для вас моменты о его решении написать на меня представления.
– Не понял.
– А что тут понимать? Вы, товарищ капитан госбезопасности, ясно указали, что я шустрил, что у вас сомнения в правильности представлений меня на награды и видимо на звания. А это уже касается главного врача, члена Военного совета и возможно кого – то другого или других. Значит, нужно поставить людей в известность. Что шептаться по углам? Нехорошо!
– Вот, значит, как? Дружба, выходит–, закончилась?
– Дружба, это хорошо, но табачок врозь! Странная у нас дружба.
– Бодаться решил?
– Нет. Лечиться, хочу. Я, конечно, понимаю, что любой особист, друг, товарищ и брат любому жителю страны советов, особенно, как я, раненому и контуженному. Возможно, это такие лечебные процедуры.
– Лечебные процедуры у нас, тебе Ваня, не понравятся. Не так ты болен, чтобы тебя немного в НКВД полечить. А жаль, очень жаль.
Капитан Соломин отошел к окну и несколько минут смотрел, молча во двор госпиталя. Судя по всему, капитан решал нечто из области неприятного лично для себя. Потом он развернулся к Ивану.
– Ладно. Главному врачу я сообщу о твоём желании его видеть. Не самая плохая мысль. Что касается прочего, то мне приходится делать то, что я делаю. Проще все проблемы решить через фронт. Что касается тебя лично, то лучше не попадайся мне больше на пути. Сгинь вообще, куда подальше с моих глаз. Попросись у главного, он это поможет тебе организовать. Всё понял?
– Так точно, товарищ капитан госбезопасности, всё понятно, даже вопросов нет.
– Тогда бывай, товарищ старшина Ковалев.
Главный врач навестил Ивана в тот же день. Пришлось Ивану дать полный обзор разговора с Соломиным, без личных выводов и пояснений. Выводы и без Ивана такие люди могут сделать. Главный врач, как ранее капитан, подошел к окну и принялся изучать видимый пейзаж. Потом он дал Ивану прочитать бумагу о бое на хуторе и просто попросил Ивана подписать эту бумагу. Иван подписал.
– Как это понимать, Иван Иванович?
– Думаю, что так лучше будет. Очухаюсь немного и хочу сразу комиссоваться, голова…
– Не спешите. Придётся вам немного поработать механиком в гараже, даже на больничной койке. За новых водителей спасибо, как и за запчасти и дела ратные. Через месяц я постараюсь вам младшего техника присвоить, механику полагается по должности такое звание. Что касается Соломина, то держитесь от него подальше. Переведём мы вас в общую палату.
– К моим парням можно?
– Вот и славно, так и сделаем, а в гараж наведайтесь, как сможете, так сразу и проведайте машины и людей. Держите руку на пульсе дел в гараже. Так согласны?
– До конца августа без проблем, готов работать в гараже.
– А потом какие планы?
– В санаторий бы на минеральные воды, промыть бы организм от шлаков.
– Интересная мысль. Санаторий после таких контузий, вполне хорошее решение. Значит, работаете в гараже механиком до конца августа. Потом видно будет. Мне нужно, чтобы одну из полуторок в скорую помощь переоборудовали. Подумайте.
