Степан Осипович — это, надо понимать, Макаров был, что на протяжении последних нескольких лет руководил портом Кронштадта, отчего являлся частым гостем в тех же именитых столичных ресторанах, куда нередко захаживал и Кази. Просто никакого другого Степана Осиповича лично мне на ум не приходит.
— А раз всё так, похоже, наступает пора совершить то, ради чего это всё вообще некогда затевалось. Тем более что целей у нас нынче — видимо-невидимо. Выбирай, не хочу. Одна проблема. Бить их нам банально нечем! — переведя взгляд с собеседника обратно на японские корабли, тяжело вздохнул я.
Да, это был один из главнейших недостатков всего моего плана по рекламе новейших торпедных катеров и вообще помощи отечественному флоту на начальном этапе войны. Торпед у нас не имелось, поскольку, являясь частным лицом, я нигде не смог бы их купить.
Точнее даже не так. Контрабандным путём мне, возможно, и вышло бы достать что-нибудь такое эдакое. Но подобных контактов у меня под рукой не нашлось. Да и торпеды нашим катерам требовались того образца, что были приняты на вооружение РИФ[1], а не абы какие. Стало быть, вся надежда возлагалась исключительно на то, что свои моряки, поняв, что скоро им идти в последний и решительный бой, не зажмотят неожиданно нарисовавшимся добровольным помощникам имеющиеся на борту их кораблей торпеды.
Для того я так-то и сделал всё возможное, чтобы Кази приехал сюда со мной, дабы он своим авторитетом продавил командиров «Варяга» и «Корейца». А то я прям представлял себе картину, как заявляюсь к ним весь из себя такой героический и прошу выдать сильнейшее минное вооружение, какое у них только есть, после чего уже спустя полминуты меня выносят за руки за ноги на верхнюю палубу да, раскачав, под дружное хэканье сбрасывают за борт, чтобы под ногами не мешался во время подготовки к бою.
Тогда как если подобным образом поступят с Михаилом Ильичом. Ну… Что же… Скажу своей совести, что сделал всё возможное. И даже по доброте душевной кину ему спасательный круг. Всё же динозавром он был действительно полезным. Отчего терять его подобным образом было бы никак нельзя.
Хотя, положа руку на сердце, стоило признать, что, окажись лично я на месте капитана 1-го ранга Руднёва — то есть командира «Варяга», именно так и поступил бы. Приказал бы выкинуть безумца с борта своего крейсера.
Но, то я! Человек, что лично с топором наперевес за всякой мелкой шушерой по одному из районов столицы гонялся! То есть порой резкий на решения, а не то, что вы там себе могли подумать!
Руднёв же слыл в военно-морской среде не только опытным мореплавателем, но и большим дипломатом. Так что, как минимум, физическая неприкосновенность тушки Кази могла быть гарантирована. Впрочем, как и наших с отцом.
И совсем скоро нам это предстояло проверить, поскольку наш катер на малом ходу как раз приближался к борту русского крейсера 1-го ранга.
— Здравствуйте, господа. Я вас слушаю, — окинув откровенно потухшим взглядом нашу троицу, командир «Варяга» разве что слегка удивился, увидев перед собой совершенно незнакомых офицеров, чей возраст уж точно не соответствовал их званиям. Слишком те были низкими. Да не офицеры были низкими! А их звания!
— Дозвольте отрекомендоваться! Яковлев Евгений Александрович, — вышел вперед папа́, как младший по званию среди всех присутствующих ибо я был вообще не в счёт. — Лейтенант Российского Императорского Флота в отставке. Ныне занимаюсь производством всевозможных силовых агрегатов и моторной техники на своих заводах в Санкт-Петербурге, Харькове и Детройте.
Ну да, это я привык в своём уме полагать всё это богатство своим. А по факту имущество-то принадлежало моему отцу. И, судя по изменившемуся взгляду Руднёва, тот мигом смекнул, с каким именно Яковлевым ныне свела его судьба. Видать, даже находясь на отшибе, держал руку на пульсе. Оно и понятно. Дипломат он и есть дипломат, пусть даже носящий китель военно-морского офицера.
— Кази Михаил Ильич, капитан 2-го ранга в отставке и бывший управляющий «Балтийским железоделательным, судостроительным и механическим заводом» — сразу же следом за отцом сделал шаг вперед Кази, по случаю обряженный в форму капитана 2-го ранга, право на ношение которой сохранял на протяжении всех последних десятилетий. — Имею честь состоять при персоне его императорского величества Николая Александровича с целью доклада напрямую обо всех вопросах, касательство к которым нынче имею. — Выложил откровенно канцелярским языком свой главный козырь этот потихоньку прозревающий динозавр.
Да, да! Он так и продолжил негласно числиться при императорской персоне и третировать многих и многих в Министерстве финансов. Тот же Сергей Юльевич Витте, вплоть до своей отставки от министерской должности в конце лета 1903 года, боялся его, как огня, поскольку, помимо неплохого состояния, успел накопить за своими плечами ой как немало грешков финансового толка.
