— Ох, командир, умеешь ты задавать вопросы, — когда мы общались с ним вот так, с глазу на глаз, мне были позволены определённые вольности, недопустимые в какой-нибудь иной ситуации. Потому я тыкал и называл его командиром, чтобы не расплываться словесами по поводу всяких разных там высочеств и величеств. — Но я тебе отвечу. И отвечу так! У Великобритании априори не может быть союзников, у неё могут быть лишь интересы. Всё остальное для британцев — пыль и тлен. И это, уж поверь, не просто мои слова. Это, считай, компиляция из всех тех бесед, что я имел в Лондоне со многими местными дельцами во время своего более чем годового проживания в Британии. Потому, окажись я на твоём месте, то в поисках ответов задался бы несколько иными вопросами. Для чего они это могли сделать? И почему именно в феврале 1913 года?
— Балканы. И проливы, — тут же выдал регент российского престола.
Ох, сколько копий было сломано при трактовке тех или иных пунктов действующего Акта о престолонаследии! Больно уж подгадил всем неравноправный брак Михаила. И лишь нежелание большинства власть имущих видеть регентом кого-то из числа вдовствующих императриц — что Марию Фёдоровну, что Марию Георгиевну, позволило ему не только занять нынешнее положение, но и вообще вернуться в Россию.
— Верно! — не стал я усмехаться в ответ — мол, это лишь вершина айсберга. А, совсем наоборот, утвердительно кивнул. — Балканская война зашла тогда в тупик! Участвовавшие в ней стороны совершенно выбились из сил как раз к февралю 1913 года. Наставало идеальное время для вступления в эту «балканскую политическую игру» нового игрока! И ведь Николай Александрович никогда ни от кого не скрывал своего стремления и намерения забрать Босфор и Дарданеллы под свою руку. Видать, прознали нечто такое британцы, о чём не в курсе до сих пор ни я, ни ты.
Гнал ли я сейчас пургу? На самом деле — нет. Чувствуя за собой изрядную силу, которой у него вовсе не имелось в известной мне несколько иной истории мира, Николай 2 вполне себе мог решиться кинуть русские войска с флотом на чашу весов ведшегося тогда на Балканском полуострове военного противостояния. Мысли-то подобные витали в его голове ещё с первых лет правления.
Случись такое дело, и Османская империя, с трудом сдерживавшая атаки Сербии, Греции, Болгарии и Черногории, посыпалась бы, словно карточный домик. Чего страны Западной Европы никак не могли допустить! Так что с этой точки зрения повод у британцев для организации убийства российского императора имелся железобетонный. Мысль о чём я и решил укрепить в сознании своего собеседника. А то ведь он, хоть и заметно заматерел по сравнению с собой десятилетней давности, всё ещё был слишком мягким и доверчивым во всех вопросах, что не касались его нравственного долга. Месть же за убийство брата являлась очень весомым якорем, способным удержать его на должных позициях при общении со сладкоречивыми англичанами.
— Да. Ники вполне мог рискнуть в сложившейся тогда ситуации, — подумав с минуту в тишине, нарушаемой лишь хрустом мелких камешков под подошвами наших сапог, всё же согласно кивнул головой Михаил.
— А это в свою очередь тут же привело бы к неминуемой войне, как минимум, с Британией, — продолжил я подливать маслица в огонь. — Кто бы что ни говорил, но англичане ни при каких обстоятельствах не допустят появления у России возможности перекрывать своим флотом их драгоценный Суэцкий канал. Потому, только устранив твоего амбициозного брата, они могли сохранить Россию в числе своих верных союзников, жизненно необходимых для грядущей большой войны с Германией за передел сфер влияния во всём мире. Имея же под рукой одних лишь французов, они точно не справятся. Что сами прекрасно осознают. Вот такой оксюморон в их голове сложился, полагаю. Чтобы сохранить нас в качестве союзников, они решили уничтожить нашего излишне самостоятельного по их мнению императора. Видать, никто не мог предположить, что исполнитель выкинет подобный фортель и во всём признается! Пусть даже не лично, а через письмо.
Да. Та моя диверсия с письмом от лица некоего Джеймса Бонда вышла на славу. Британцы уже свыше полугода предпринимали всевозможные попытки доказать свою полнейшую непричастность к убийству императора России. Даже их король на похороны лично приезжал со всей своей семьёй. Но выходило у них пока не очень. Ведь им мгновенно стали противостоять имевшиеся в высшем обществе империи германофилы. Впрочем, как и сами немцы, увидевшие великолепную возможность для сближения с Россией на фоне общего горя — их-то кайзера тоже застрелили какие-то ухари. А, действуя совместно, русская и немецкая армии могли смести кого угодно на любом из континентов — это понимали чётко абсолютно все.
Потому сейчас в верхах велась бойкая торговля за перксы и бенефиты, как сказали бы в США. То есть за те стратегические уступки, на которые были бы готовы пойти Лондон с Берлином, каждый со своей стороны, ради привлечения Санкт-Петербурга именно в свою орбиту интересов. Ведь пока что «мы» поглядывали с одинаковым недоверием вообще на всех.
