— Кто он? Кто? Имя, сестра, имя! — слова полетевшие со всех сторон, конечно, были иными, но мне почему-то тут же припомнился один конкретный эпизод из ДˋАртаньяна и трёх мушкетёров. Потому и сложились в голове именно такие слова.
— Возьмём, к примеру, вашу страну! — не стал я сразу же рубить с плеча, а продолжил подогревать интерес газетчиков. — Три года назад меня едва не убили подсылы, работавшие на компанию господина Сименса, за которым в свою очередь стоял «Дойче банк»… Как? Вы не знали этого факта? — удивлённо поинтересовался я в ответ на мигом наступившее полнейшее молчание и обращённые на меня круглые глаза. — Видимо, кто-то достаточно влиятельный не пожелал, чтобы информация об этом скорбном инциденте была донесена до вашего сведения, господа. И, тем не менее, покушение на мою жизнь имело место быть и с тех пор наши отношения с семейством Сименсов в частности и вообще с владельцами «Дойче банка» лишь только ухудшились. Особенно на фоне наших достижений последних лет.
— Господин Яковлев! А о каких именно достижениях идёт речь? Всё же ваш талант проявился во многих сферах деятельности! — очень так умело подлизал один из молодых журналистов, пока его более опытные коллеги по ремеслу переваривали информацию и кумекали, каким бы образом и новостей добыть горячих, и не поссориться со своими банкирами. Всё же «Дойче банк» являлся очень серьёзной организацией, и наводить на него напраслину или хотя бы тень сомнений местные писаки никак не могли себе позволить.
— Конкретно в данном случае мы можем говорить о начале стройки ещё двух гидроэлектростанций, вдвое более мощных, нежели воздвигнутые нами ранее, и о подготовке к устройству ещё трех таких же. — Да, получив наказ от Николая 2, папа́ в том же году профинансировал работы на Вуоксе, куда и ухнул все невеликие остававшиеся у нас свободные деньги. Как наши личные, так и привлечённые из «наших» банков. Пришлось мне, изрядно рискуя быть разоблачённым, даже часть своего убережённого золотишка срочнейшим образом легализовать, чтоб мы по миру не пошли с такими-то затратами. Вот зуб даю, нашептал монарху кто-то на ухо эту «занимательную» идею в надежде, что её реализация нас быстро разорит. Как это было с тем же Саввой Ивановичем Мамонтовым и его железной дорогой до Архангельска, в итоге отошедшей казне за долги. — Их ввод в строй года через два-три окончательно разрушит былую монополию господина Сименса на поставку электроэнергии столице Российской империи. — Всё же, учитывая потребности в электричестве Яковлевска со всеми его многочисленными новейшими производствами, включая даже алюминиевый завод, мы полностью того с рынка пока ещё не турнули. Но, как я и сказал уже — то было дело пары лет. — На чём он, несомненно, потеряет десятки миллионов марок и десятилетия своего труда. По сути говоря, его ждёт полное разорение.
— А банк? К чему вы упомянули «Дойче банк»? — продолжил вопрошать всё тот же писака, которому днём ранее кое-кто, не будем показывать пальцем на папа́, тайком по моему навету сунул в руки пухлый конверт с деньгами, дабы тот задавал правильные вопросы. Естественно, также заранее предоставленные ему на листочке.
Или кто-то полагал, что немецкие журналисты какие-то особенные? Что они неподкупны? Три раза ха! Такие же абсолютно продажные, как и все остальные! Времена канцлера Бисмарка, при котором существовала жесточайшая цензура, уже почти как четверть века канули в Лету. И издательства старались заработать как можно больше на чём угодно. Не отставали в этом «благородном» деле от своих больших боссов и корреспонденты, что тоже любили вкусно поесть и сладко поспать в тепле да уюте.
— Так именно данный банк и финансирует предприятия семейства Сименсов! Все их потери, это и его потери тоже! К тому же «Дойче банк» имел неосторожность кредитовать целый ряд немецких автомобильных компаний, которые ныне находятся в очень бедственном финансовом положении. И в этом, должен повиниться, тоже имеется моя определённая вина, поскольку два самых продаваемых в вашей стране автомобиля — Адлер 10/22 PS и Адлер 24/50 PS являются моими разработками. И с этим мало кто готов мириться! Я имею в виду тех, кто из-за их популярности становится аутсайдером рынка.
Тут я ни разу не преувеличивал, поскольку в прошлом году из чуть более чем 18 тысяч реализованных в Германии автомобилей, франко-русско-германские Адлеры составили 65% от общего числа. Ещё примерно 5% приходились на французские, австрийские и бельгийские автомобили. Тогда как всем остальным оставалась менее чем треть всей доли рынка. А этих самых остальных имелось так-то с шесть десятков разных фабрик! То есть 60 фабрик делили меж собой 6000 реализованных машин! Это в среднем давало бы по 100 машин на брата. Мелочь. Но хоть что-то. Если бы не одно «но»! Продажи одного только Опеля составляли 3335 экземпляров.
