— Мы с мамой были в столице Пар-оола, Караанде. Несколько дней назад, — смущаясь, начал он наконец. — Там я познакомился с одной девушкой. — Он шумно выдохнул. — Ее зовут Илиана. Она шепчущая, наверно. Я не уверен, но у нее точно есть дар. Ей что-то около тридцати лет, но выглядит она намного моложе. Она в беде.
Келлфер устало прикрыл глаза рукой. Ну что ж, юношеские влюбленности были у всех.
— Она пар-оолка?
— Нет, — неожиданно улыбнулся Келлтор. — Точно наша.
— Так выкупи, как ты и делаешь обычно.
— Я не могу, — сокрушенно покачал головой Келлтор. — Они ее к казни приговорили.
Значит, дама в беде. Неужели его собственный сын покупается на такую банальность?
— И ты уже решил, что она — любовь всей твоей жизни?
— Ты смеешься надо мной!
— Нет, что ты. Продолжай.
— Ее держат в храме, в какой-то клетке. Там написано что-то. Надписи стерлись, не прочитать. Я спрашивал у местных, они отказываются отвечать. И артефакт какой-то висит — Илиана говорит, от него болит голова и приходится выполнять их приказы. Над ней издеваются, ее заставляют каяться в том, что у нее есть дар. Они настоящие дикари!
— Вы заключали с ними торговый союз?
— Да какая разница! — нетерпеливо воскликнул Келлтор. — Мы много с ней говорили, я никогда не встречал таких девушек. Никогда. Она невероятная. Но таких, как она, там держат в клетках.
— Там было больше одного пленника? — Келлферу все меньше нравилась рассказанная сыном история. Вмешиваться в традиции Пар-оола, в их священное право карать нечестивых, было очень опасно, и могло стоить Империи новой войны.
— Да, их было четверо, по одному на каждый придел храма. Им не дают общаться между собой. Хотя они бы и не смогли — остальные пар-оольцы, Илиана их не понимает. Потом стало трое. Я узнал, одного увели на казнь, потому что время для покаяния вышло.
— И ты хочешь освободить ее, пока не казнили? Что же помешало тебе?
Келлфер знал ответ на свой вопрос, но ему было интересно, насколько хорошо понимает последствия подобных стремлений сын.
— Что если я потребую освободить принадлежащую им и нарушившую их закон пленницу, то это будет иметь серьезные политические последствия. И если бы я сделал это, пока наша делегация была в Караанде, то подозрения бы пали именно на нас, ведь ни один пар-оолец не пойдет против высшего закона. Нас всех бы казнили, а уже потом разбирались бы. Я не дурак.
— Именно, — удовлетворенно кивнул Келлфер. — И все же ты здесь.
— Да. Но я не могу просто оставить там кого-то из имперских! И у нее масса ценной информации, вот увидишь. Да и… теперь наши официально отбыли из Пар-оола, и никто не подумает, что мы бы решили вернуться и рискнуть по такому маловажному поводу. Я предлагаю ее выкрасть.
Келлфер подумал, что ослышался. Не мог же только что трезво рассуждавший сын быть таким идиотом. Он должен понимать, что будет, если — когда — его поймают на таком деянии.
— Выкрасть, — повторил Келлфер. — Ты не шутишь. Случайную женщину, которая понравилась тебе.
— Не говори о ней так! — прервал его Келлтор. — Я все понимаю. Сделать это нужно очень аккуратно. Она и я… Я люблю ее, а она любит меня. Я не могу оставить ее там.
— Тебе суждено заключить династический брак. Это тебе не романтическая новелла.
Келлтор отца будто не услышал:
— И она умеет читать мысли, кстати. Сама мне сказала. Станет послушницей, если ты ей поможешь, вам же нужны послушники? Мама говорит…
— Конечно, нужны, — приподнял брови Келлфер. — Тех, что стоят в очередь поколениями, нам мало.
Однако здесь директор лукавил. Дар воздействия на разум, который у дичков — не обученных магов — проявлялся обычно в озвученной сыном простой форме, был по-настоящему редким. Строго говоря, внимательно изучавший законы наследования Келлфер, ни разу не встречал даже упоминаний о нем вне одной яркой магической династии, растворившейся в вечности задолго до его рождения. И в случае, если женщина, о которой говорил Келлтор, была каким-нибудь далеким потомком бастарда знаменитых пурпурных Оин Тулу, и в случае, если была представителем какого-то иного обладающего этим даром рода, ею не стоило разбрасываться. И конечно, было бы правильным вернуть мага в лоно родной страны. И, как и предлагал сын, обучить.
— То есть ты не хочешь мне помогать? — вспыхнул Келлтор. — Ну конечно.
— Расскажи мне лучше, как ты понял, что она читает мысли.
Келлтор чуть приободрился.
— Илиана мне рассказала, что я думал во время нашей первой встречи! — и, будто не желая на этом останавливаться, Келлтор продолжил: — Она умоляла меня помочь, понимаешь? Мама говорит, у нас нет достаточно мощных портальных артефактов, чтобы переместиться прямо в Караанду. Мой учитель тайного языка говорил, что в Приюте все есть, и можно отправиться куда угодно. Если ты директор, у тебя должен быть доступ к ним, верно? — глаза Келлтора светились надеждой.
— Я должен поговорить с Сином. Посмотрим, что…
