Говорю, покачиваясь от усталости. Снова зверя в Эдере бужу. Хочу услышать, что не против. Или целоваться со мной вполне ничего. Но получаю:
— Потерплю.
Точно мудак!
— Тогда до завтра? — подхожу к Эдеру с намерением закрыть за гонщиком дверь.
Алекс медлит. Может, извиниться хочет? Иногда это полезно делать, особенно таким людям, как он.
— Спокойной ночи, Марта.
Он, наконец, переступает порог, а я выхожу в коридор. Здесь на полу длинный ковер, а на стенах красивые бра. Смотрю в спину Алексу. Не жду, что обернется. Чужие, далекие, разные… Но:
— Алекс, а сегодня наша первая ссора. Ну, если представить, что мы пара.
Ни единой эмоции на его лице. Маска, высеченная из древнего камня. В сердце смачный толчок за толчком. Я захлебываюсь в чувствах, потому что ясно понимаю: хочу видеть его реальные эмоции, как в
— Без сюрпризов, Марта, — повторяет заученную фразу.
Створки лифта открываются, Алекс в тот же миг за ними скрывается.
Возвращаюсь в квартиру и уверенно иду к гардеробу. Никогда не отличалась послушанием и покладистостью. По крайней мере, открыто.
Перебираю вещи одна за другой, пока глазами не цепляюсь за фиолетовый ультракороткий топ. Купила на распродаже пару дней назад. Уже тогда мне хотелось Алекса… Позлить.
Сегодня первый день Гран-при Майами. Если не считать четверга — дня пресс-конференций и различных интервью. Основная движуха начинается в пятницу, когда стартует первая свободная практика.
В этот день все машины выезжают на трассу и «собирают» свои круги . (От автора: «собрать» круг — проехать все отрезки без ошибок, помех и показать при этом лучшее время.) Команды смотрят на поведение болида, сопоставляют выбранные настройки с реальными данными…
Скукота. Куда интереснее идти по паддоку, перекусить в местных кафешках. Ну и обсуждать наряды, конечно же. Все девушки пилотов наряжаются, чтобы пройтись по паддоку и показать брендовые вещи, с которыми у них заключены рекламные контракты.
Встаю рано. Дел много.
Визажист приходит ровно в восемь, к этому времени я уже успела сходить потренироваться в зале на первом этаже и выпить проклятый смузи.
Интересно, настанет ли тот день, когда я полюблю этот мерзкий зеленый напиток?
— У меня идея, — говорю Катрин и смотрю в ее глаза через отражение в зеркале.
— Согласно моему договору, сегодня у тебя легкий макияж с эффектом загара.
— Я тут подумала…
Поднимаюсь со стула и скрываюсь в гардеробной. Приношу оттуда очень свободные брюки-клеш с ультранизкой посадкой и фиолетовый топ.
— Фиолетовый под запретом, ты же в курсе? К тому же, что за фирма у топа?
— Я нашла его на распродаже.
— Представь заголовки: «Девушка Алекса Эдера одевается на распродажах». Твоя задача сделать так, чтобы, увидев фирменное платье на тебе, фанатки побежали его скупать.
Год назад поступила бы ровно так же. Увидев звезду и шикарную вещь на ней, пошла бы покупать. Ну или искать подделку, которую не отличишь от оригинала.
Делаю вид, что не слышу едкий комментарий, и возвращаюсь на место. Собираю волю в кулак, волнение топлю в уверенности.
— Сегодня будет яркий макияж. Акцент на губы.
— Марта, — ее голос звучит фривольно, — не начинай.
Выпрямляю и так прямую спину и перевожу взгляд с зеркала непосредственно на Катрин. Она продолжает натянуто улыбаться, как это делают все местные.
— Сегодня будет яркий макияж. Акцент на губы, — повторяю тише, медленнее. Самой некомфортно от такой вот меня. — Тебе же дорога работа на команду Алекса Эдера?
Снова в ход идет шантаж, чем совсем не стоит гордиться. В аду мне приготовлен особый котел.
— Хорошо.
Ровно в десять раздается стук в дверь. Я едва успела застегнуть ремень на брюках. Смотрюсь в зеркало последний раз и открываю замок с громким щелчком.
Сейчас начнется…
— Доброе ут… — Алекс застывает с широко раскрытыми глазами, полные шока и тумана.
— Привет.
С высоко поднятой головой выдерживаю взгляд гонщика. Алекс смотрит остро, не глаза, а два штыка, и направлены они аккурат на мою грудь в фиолетовом топе.
— Смотри, почти «Фэмили Лук» получился.
Эдер в джинсах и свободной футболке, на которой надпись… Фиолетового цвета.
Получается, не такой уж и
Проблема в другом — он хочет моего подчинения даже по таким дурацким пунктам.
— Скажешь что-нибудь? — спрашиваю. Мы так и остаемся стоять на своих местах: я в квартире, Алекс в коридоре.
— Пойдем. Нам нельзя опаздывать, — протягивает руку и ждет моей реакции. Я должна протянуть свою.
Но все еще во мне тлеет злость за вчерашнее.
С пуфика беру сумочку кросс-боди — она как раз дорогая, фирменная — и закрываю дверь в квартиру. Руку не даю, первой иду к лифтам и жму на кнопку.
По-моему, это стопроцентный бунт.
Спина к этому моменту покрывается горячими отметинами. Взгляды Алекса наносят раны, как от хлыстов. Зажмуриться хочется.
— У тебя видны лопатки, — говорит, от меня отвернувшись, когда мы заходим в лифт и становимся у противоположных стен.
— Ну мы же не в мусульманской стране. Я еще и без лифчика.
Дзынь!
— Приехали, — выхожу первой.
