Машина Алекса припаркована у входа. Намытый, блестящий автомобиль. Крыша откинута.
Эдер открывает мне дверь, я сажусь. На секунду наши лица вновь близко. Вдыхаю аромат его геля после бритья и закатываю глаза.
Побрился. Но сегодня не день гонок. Поцелуя не будет точно.
— Трусы хотя бы надела?
Ловкие движения Алекса заводят: он уверенно вставляет ключ, прокручивает, и двигатель издает первые урчащие звуки мотора, выезжает.
Вопрос повисает в пыльном, нагретом воздухе Майами.
Внимание гонщика направлено на дорогу, да и знаю его поведение в моменты проведения Гран-при. Алекс — само средоточие, рассудок и холодность. Но ничто не заставит меня отказаться от того, что я почувствовала, когда мы проезжали главное авеню южного города.
Алексу по кайфу. Внутри он тот еще бунтарь.
— Ты же не будешь проверять?
Ветер путается в волосах. Мои глаза прикрыты, но раз за разом продолжаю ощущать царапающие, любопытные взгляды гонщика.
— Такого нет в нашей сделке, Алекс.
— Как и разрешения носить вещи фиолетового цвета. Нарушала ты — нарушу и я.
— Хочешь сказать, снимешь с меня брюки против воли? Я засужу тебя за домогательства.
Эдер молчит минуту, а потом я слышу ласкающий уши и вибрирующий в груди смех. Поворачиваю голову и открываю глаза. Солнце слепит даже сквозь очки.
— Заведу блокнот, где буду записывать твои поводы для шантажа. Да и упечь меня тебе не удастся. Откуда столько денег, Марта? — щелкает пальцами два раза и слегка склоняет голову, — Понял. Позвонишь Омару? Думаю, старый араб будет в восторге.
— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя ужасное чувство юмора?
— И не раз.
— Так вот! Подтверждаю: оно у тебя не просто ужасное, а отвратительное, — обиженно складываю руки на груди.
Несмотря на такую перепалку, мечтаю ее продолжить. За исключением вчерашнего инцидента, гонщик — единственный мужчина, от которого я не чувствую реальной опасности. Даже рискнув и надев топ «любимого» цвета.
Трасса автодрома Майами расположена за чертой города. Мы доезжаем примерно за полчаса, включая пробки. В этот уикенд все и правда сошли с ума.
Алекс паркует машину, и мы вместе выходим и идем к главным воротам. С этой минуты то и дело кто-то подлетает и спрашивает автограф у Алекса. Фотографируются, дарят непонятные браслеты и желают удачи на разных языках.
Эдер отпускает мою руку, только если отвлекается. Без этого мы постоянно держимся за руки.
Отбросив сомнения и недопонимания, мне нравится быть девушкой гонщика.
Услышав за спиной немецкую речь смутно знакомым голосом, замедляюсь. Алекс вовсе улыбается!
Не знаю, что происходит со мной, но будто кошки раздирают изнутри наточенными когтями. Рвут, дерут и орут при этом, стоило увидеть Серену.
Девушка в воздушном платье цвета неба над головой. Блондинкам такое идет. Рядом с ней брат Алекса.
— Рада снова тебя встретить, — говорит мне и протягивает руку. Вынуждена пожать и наклеить свою улыбку на лицо.
Алекс силится не смотреть на Серену долго. Да и ладонь, которую он положил мне на поясницу, не ощущается уверенно.
Жарко, а я вся леденею от холода. Он внутренний, при взгляде на шикарную пару старших Эдеров и потухшего Алекса.
— Чудесная погода для гонки, — говорит слащаво, будто по написанному сценарию. Серена бы соблюдала контракт безукоризненно.
— Гонка в воскресенье, — перебиваю.
А если опять сбежать?
Мое нутро отчего-то не переносит близости Серены. Не подруги мы и не враги. Друг другу ничего не сделали, да и не общались толком. А как смотрю на кукольное личико, так пульс подскакивает, сердце трещит от напускных эмоций девушки.
— Но мы все равно будем сейчас соревноваться в скорости, поэтому…
Пробую проглотить скопившуюся обиду, но не выходит. Отворачиваюсь к Алексу, взгляд его неуловимый поймать хочу.
— Тебе, наверное, пора? — спрашиваю надрывно. Улыбку пытаюсь сохранить на лице. Но она чувствуется как кривой раскол на загримированном лице.
— Ты права, — скидывает руку, чтобы проверить время на дорогих часах. Еще один спонсор команды «Серебряных стрел».
И происходит неожиданное.
Алекс обхватывает меня одной рукой и целует в висок. Секунд пять. Замираю и боюсь пошевелить даже пальцем. Ресницы подрагивают. В нетерпении снова вдохнуть запах жженой резины и пластика.
— Будь умничкой, ладно? — шепчет. Это слышно только мне. — И я надеюсь, ты все-таки не забыла про трусы.
Уходит, не оборачиваясь.
Поднимаю руку и, сложив три пальца вместе, в воздухе рисую православный крест.
Сзади раздаются покашливания и один короткий, но бьющий по нервам смешок. Затем быстрый шепот на немецком.
— Позволь узнать, что такое было?
Бабушка всегда так делала. Благословляла. Хочу, чтобы Алекс был сегодня лучшим, а в воскресенье обязательно победил.
Не вижу, но спиной чувствую их переглядывания. И поворачиваюсь.
— Он обязательно станет чемпионом, — смотрю в глаза Лео. Внешне он похож на брата, но, стоя рядом, у меня мороз по коже. Внутренне они две противоположности.
— Когда-нибудь, — нейтрально отвечает.
Серена молчит. Смотрит под ноги и переводит светлый взгляд туда, где скрылся Алекс. Смотрит… С тоской.
Глупо как-то, но я ревную.
