Одиночество Алекса душит сейчас не только его, но и меня. Я чувствую, как ему было нужно высказаться. И тут какая-то незнакомка Марта… Для него я сейчас безликая, пустая. Стена.
И все же хочу помочь.
— Давай погадаю.
— Че-го?… — смеется. Я слышу его смех, и все мышцы приятно звенят в теле, как сотни колокольчиков, вознося к небесам.
У Алекса приятный смех.
— Моя мама цыганка, — снова вру. Но это же во благо, да? — и я умею гадать. Давай сюда руку, — выхватываю теплую ладонь Эдера.
Смотрю на раскрытую ладонь и чувствую внимание Алекса на своем лице, в каждой клеточке.
— Ты станешь чемпионом в следующем году. Возьмешь награду. Будет сложно, но ты справишься. Тобой все будут гордиться.
— … А еще что?
— Женишься. На модели, — Алекс прочищает горло, но я сохраняю серьезный вид и тон. — Нескоро. Через время.
— И ее будут звать Марта?
— Здесь не написано.
Такие люди, как Алекс Эдер, всегда женятся на моделях или актрисах. Никогда на простых девушках из Сибири. Моя подруга стала единственным исключением. Поэтому не так уж я и соврала, — слукавила. И мы оба знаем это.
— Держи, — протягивает мне один дирхам, — за гадания привычно платить.
— За секрет, — забираю монету и рассматриваю ее. Освещение здесь скудное, прищуриваюсь и пытаюсь прочитать надпись, будто знаю арабский. — Предлагаю игру!
— Ролевую?
Делаю вид, что не расслышала его неуместного и пошлого намека. В это время Алекс поджимает губы и приподнимает брови. Ему… Интересно?
Убираю дирхам к себе в сумочку и достаю последние несколько купюр и раскладываю их веером.
— Я покупаю твои секреты.
Эдер недоверчиво смотрит на мои деньги, затем на меня. Стараюсь держать улыбку на лице, и мне хочется, чтобы он согласился. Это должно развеселить скучного и серьезного гонщика.
— У тебя денег не хватит на все мои секреты.
— Поэтому ты будешь покупать мои.
— Дурацкая идея. И я устал.
Алекс поднимается с ужасно низкой скамейки и идет к выходу. Вновь смотрю на его спину в белой рубашке и взрываюсь от желания его остановить.
Иррациональная идея и впрямь дурацкая, но за последний час совсем не вспоминалось об отсутствии работы, о том, что послала своего менеджера к чертовой матери — приставал, гнида, — о том, что я натерла пятку в кровь и по возвращении домой меня никто не будет встречать. Да и вообще вряд ли кто-то ждет.
— Первый раз я поцеловалась с парнем в семнадцать лет. До этого смотрела видео, как это сделать правильно, чтобы не опозориться. И все же я опозорилась, потому что он все равно понял, — выкрикиваю первое, что вспомнилось.
Я долго плакала после такого позора. Маме бы рассказать, но мне грозило бы наказание. Все свои переживания хранила в себе, как в сломанной шкатулке.
Эдер медленно поворачивается ко мне лицом. Мое дыхание прерывается в ожидании ответа или какой-нибудь реакции.
— Может, это он не умел целоваться?…
Горячий взгляд скользит по моим губам и возвращается к глазам. Мои щеки слегка краснеют. Я выговаривала свой секрет без намеков и подтекста. Только чтобы задержать спешащего от меня гонщика.
Кто знает, может, в этот вечер мы нужны друг другу больше, чем кажется на первый взгляд.
— Нет, все-таки дурацкая игра! — восклицает Алекс.
Его кружка пуста. В моей плещутся остатки пива. Мы довольно пьяны.
— И почему я вообще тебе все рассказываю?
— У меня доверчивый вид, — посчитываю деньги, — ну и, возможно, ты в меня влюбился.
Неловкость повисает над столом, и даже в таком состоянии мы не можем не чувствовать, что я сказала что-то лишнее. Запретное, неправильное.
А под сердцем жжет желание: «Пусть он ответит 'да»!
Выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь собраться с силами, чтобы сохранить на лице эту фальшивую улыбку.
Алекс тем временем кружит по мне нечитаемым взглядом с легкой поволокой. Пиво здесь кажется крепче, чем где-либо.
— А как понять, что ты влюбился? Или влюбилась? — голос уставший, медленный. Чуть бархатный и обволакивающий.
Эдер кладет руку на стол, а в раскрытую ладонь подбородок.
Веду плечами. Сложный вопрос. Я не знаю.
— Наверное, когда его победа важнее твоей собственной. Когда ничего не ждешь взамен. Когда подписываешь всякий бред, но по-другому не можешь поступить. Когда понимаешь, что глупа, но чертовски счастлива. А что чувствуют мужчины — понятия не имею, — срываюсь на несколько нервный смех и уворачиваюсь от тяжелого взгляда Алекса.
— Когда не проходит и дня, чтобы не думать о ней. Когда ненавидишь ее за сделанный выбор, но продолжаешь наблюдать за ней издалека… Когда ее победа важнее твоей собственной… Прогуляемся?
*Признана экстремистской организацией, запрещена на территории РФ.
В центре города немноголюдно. Гуляют в основном парочки и пожилые люди. За теми и другими приятно наблюдать.
Поглядываю на Алекса исподтишка.
Интересно, каким он будет в тридцать лет? А в сорок? Будет ли у него семья? Если да, то какая? Останется таким же чуть насупленным, сосредоточенным и редко улыбающимся? Или найдется человек — женщина — кто сможет его рассмешить?
