— Твои мысли такие осязаемые, Марта, — говорит на выдохе и оборачивается.
— Не думаю. Мой мир не крутится вокруг тебя одного, — чуть увеличиваю темп. Не хочу, чтобы Алекс смотрел мне в глаза долго. Вдруг строчки с моими мыслями побегут.
— Жаль…
— Эгоистично, Алекс Эдер.
— Кофе? — предлагает внезапно, и… Берет меня за руку. Слегка сжимает. Большой палец нарезает чувствительные круги по моим костяшкам.
Наши взгляды встречаются. Сегодня я в кедах, что совсем несвойственно мне, и смотрю на Алекса снизу вверх. Непривычно. Будто слабее.
— Не уверена, что выиграла достаточно денег у тебя для банального американо.
— Зато я могу позволить себе какой-нибудь ванильный раф.
Посмеиваясь, мотаю головой. Нет, не хочу кофе. Он будет означать точку в сегодняшнем вечере. А она уже навела на меня прицел и вот-вот выстрелит, стоит нам переступить порог отеля.
Сегодня мне хорошо.
— Недалеко парк аттракционов, — продолжает мягко надавливать. Чем вводит в ступор.
— А там есть тир? В прошлый раз я так и не дождалась свой приз.
— Я выиграл тебе набор мыльных пузырей! — возмущается и вызывает у меня легкую улыбку. — Знаешь ли, пришлось попотеть.
Прямо там, где бьется сердце, очень тепло. Я могла бы этим теплом согреть весь город.
— Идем, — отвечаю.
— Стреляй, Алекс! — кричу во весь голос. Стоящие вокруг нас дети смотрят с непониманием.
Эдер сосредоточен. В его руках пистолет. Ненастоящий, конечно, но все равно гонщик выглядит ну очень брутально. Соблазнительно для девушек в возрасте от восемнадцати до ста лет.
Я то и дело, пока Алекс не видит, прикусываю нижнюю губу. О таких, как пилот «Серебряных стрел», пишут в журналах и мечтают миллионы. Сегодня я прикоснулась к этой мечте.
Выстрел. Затем еще один и последний, третий. Закрываю уши ладонями, и дети смотрят теперь на меня осуждающе. Шум этого выстрела наверняка не сравнится с настоящим. Но я взвизгиваю пару раз.
— Пожалуйста, ваш выигрыш, — без энтузиазма говорит парень и передает Алексу упаковку мыльных пузырей.
Мое расстройство неизмеримо. Пятьсот дирхам как с куста.
— Я хотела льва, — обиженно смотрю то на Эдера, то на уставшего парня-индуса.
— Мы хотели льва, — подхватывает Алекс. Киваю.
Обиднее всего становится, когда один из мелких засранцев, что терся около меня и хныкал, выигрывает чертового льва. Большого, лохматого, с черными глазами-бусинами.
С упаковкой ненужных мне пузырей я почти реву.
— Извини, стрелок из меня неважный. Да и уверен, у них сбит прицел, — последнюю фразу говорит громче, специально для ушлого индуса.
В этот момент второй ребенок, еще меньше, чем первый, выигрывает огромного зайца. В моем списке желанного выигрыша пушистый занимал второе место.
— С тебя игрушка, Алекс Эдер. Чтобы в следующий раз у меня в руках был лев. Или заяц. Согласна на панду. Они милые.
Улыбаюсь уже через силу, потому что и он, и я понимаем — следующей встречи не будет.
Сглатываю разочарование, и на вкус оно, как горькая ириска. Липнет к стенкам горла, но о таком говорить как-то стыдно. Ириска должна быть вкусной и сладкой.
— У меня в детстве почти не было игрушек. Так… Пару кукол и мяч. На день рождения мне подарили паззлы, но в первый же вечер поняла, что мне не нравится.
— Это считается еще одним секретом?
Плечо дергается. Снова не знаю.
Бесподобный вечер, аттракционы, на которые я загнала Алекса, море смеха — я в жизни столько не смеялась. Кофе! Безумно вкусный, горький, обжигающий не́бо. И хочется делиться всем на свете. Даже старыми, никому ненужными секретами.
— Все равно держи, — протягивает монету. В этот момент пробегаемся друг по другу взглядами.
— Еще чуть-чуть, и я насобираю на кофе.
— Не уснешь ведь?
— Плевать. Может, я уже сплю и все это мне снится? — отбегаю от Алекса вперед и пячусь.
Нога совсем не беспокоит. Эдер заботливо купил мне лейкопластырь и лично наклеил. Денег не взял, лишь фыркнул и пробурчал что-то на немецком. Странный. Целых сто дирхам!
— А ты? Твоя любимая игрушка в детстве? Дай угадаю. Гоночная машинка?
Алекс морщится, словно я сморозила несусветную чушь.
— Нет. Деревянный конструктор.
Хмыкаю.
— С тебя монета, Марта.
А Эдер умеет, как это говорится, подкалывать?…
В животе все сжимается от наших разговоров. Одновременно тяжесть и легкость в теле.
Из кармана достаю дирхам и протягиваю ее Алексу. В последний момент сжимаю ладонь.
— Как так вышло, что тебя интересовал конструктор, а не гонки?
На миг мне показалось, что взгляд Эдера слегка изменился. Пропали расслабленность, веселье, но появилась тяжесть. Начинаю догадываться, что тема эта для Алекса очень личная. Секрет в квадрате. Оттого еще более интересно становится.
— Я вот все детство шила одежду для своих двух кукол и устраивала им дефиле. Представляла, что это я. Мама, правда, когда увидела, наругала и выкинула всю одежду, которую сделала, но… — Поджимаю губы и наклоняюсь к Алексу. — Я потом сшила еще. Спрятала просто понадежнее.
— Находчиво, — отвечает сдержанно.
— Так что насчет гонок? Ты представлял себя за рулем этих… Как их?
— Болидов?
— Угу.
