С трудом удержав инстинкт и не пригнувшись, я резко обернулся и одним взглядом осмотрел кусты, тонкую речушку, край построек и стену основного здания. Показалось – или в одном из окон шевельнулась занавеска? Неужто суровая настоятельница приглядывает за гуляющим чужаком? Вот только почему тайно? Нет, Печорская не из тех, кто прячется за занавеской, скорее, она встала бы так, чтобы худую фигуру настоятельницы было видно даже с другого конца сада!
Тогда кто?
Да кто угодно.
Я повернул голову, делая вид, что лениво исследую окрестности, и поглядывая краем глаза на интересующее окно. Всему этому было простое и понятное объяснение, а за тяжелыми шторами может стоять любой обитатель «Золотого Луга». Мальчишка-разносчик, кто-то из учителей или та самая Глашка! Этот кто-то просто увидел незнакомца, вот и проявил любопытство. А потом спрятался, постеснявшись его же.
Вот только почему у меня все еще сводит спину, словно в предчувствии хорошо наточенного ножа?
Нет, за тяжелой портьерой стоял не прислужник. А тот, кто был совершенно не рад приезду нового наставника.
Но сколько я ни всматривался в темное стекло, никого за ним больше не увидел.
Обойдя бастион, я сделал несколько выводов. Территория «Золотого Луга» оказалась огромной, но по большей части запущенной. Когда-то это действительно было масштабное военное укрепление, вмещающее несколько сотен человек, но сейчас от былой мощи остались лишь развалины, мрачный перст башни и высокие стены, сплошь заросшие диким виноградом.
За развалинами тянулось поле, дальше высился лес. Даже в яркий летний полдень он казался темным и не слишком дружелюбным. На миг почудилось, что из чащи тоже смотрят чьи-то глаза. Присматриваются, оценивают…
– Ну и чушь лезет в голову, – пробормотал я, взъершив волосы.
Осталось узнать, где проживают ученицы. Сохраняя на лице выражение наивного любопытства, я дошагал до упомянутой башни. От тяжелой преподавательской мантии намокла спина, и больше всего мне хотелось избавиться от этой тряпки, но приходилось терпеть. Черная башня высилась гнилым зубом. Первые два этажа – лишь гладкий камень и тяжелая дверь внизу – как и положено военному укреплению. Зато единственный ряд узких бойниц наверху радует покачивающимися на легком ветерке занавесками. Интересное место для проживания юных девиц. И кто только решил разместить учениц в бывшем солдатском гарнизоне? Неужели не нашлось места в основном здании?
Я остановился под огромной липой, достал из кармана плоский кисет и тонкую черную сигарету, чиркнул спичкой. Удовольствие, которое я позволял себе очень редко, хорошие сигареты – непозволительная роскошь для нищего. Пряный дым наполнил рот, и я на миг прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением. А потом с деланным безразличием осмотрел здание. Оно казалось безлюдным, но тут мелькнула в проеме окна тонкая фигура, послышался девичий смех. И снова все стихло. Я вдохнул дым и неспешно двинулся вокруг башни. Сохраняя на лице выражение вежливого интереса, я неспешным шагом прошелся мимо двери, оценивая ее крепость. Крепкая, еще какая крепкая! Мало того, что сделана из мореного дерева, так еще и оббита железными ободами, на которых нет и капли ржавчины. Такую дверь не пробить и тараном. Удивительное дело, но, похоже, в этом пансионате весьма сильно пекутся о безопасности учениц. Но от кого их спасать в такой глуши? Может, от диких зверей? Вполне возможно, в этих дремучих лесах водятся не только волки, но и медведи.
Дальнейшее блуждание под окнами учениц могло показаться подозрительным, а мне здесь и так не слишком рады. Остатки сигареты развеялись тонкой струйкой черного ароматного дыма, и я проводил ее взглядом, полным сожаления. И решил, что пора наконец изобразить смертельно уставшего путника и вернуться в свою комнату. Прежде чем действовать дальше, надо начать с азов. А именно – познакомиться со своей жертвой. И сделать это, по всей видимости, мне удастся лишь завтра, на проклятом уроке истории. Так что самое время открыть потрепанный учебник, который валяется в моем саквояже, и освежить в голове сведения, которые мне предстояло завтра рассказывать.
***
Проснулся я от яркого солнца, нещадно заливающего светом окно.
Несколько мгновений лежал, тупо рассматривая потолок и деревянный столбик кровати. Шея затекла, на живот что-то давило. Я перевел взгляд вниз и понял, что лежу на кровати в своей комнате проклятого пансионата «Золотой луг». Что вчера употребил вкусный и сытный ужин, а потом присел на кровать с учебником истории.
И просто уснул! Не раздеваясь и даже не разложив постель! Бесов талмуд валялся рядом и издевательски упирался мне в живот железным уголком.
Кряхтя, я повертел головой, разминая шею. Рубашка и брюки, конечно, измялись, но судя по положению солнца – я нещадно опаздывал и переодеваться совершенно некогда.