Добравы за дверью не оказалось, верно – побежала докладывать о происшествии Елизавете. Я окинул взглядом совершенно пустой коридор. Выходит, повезло. Мы с Катериной наедине, не этого ли я хотел совсем недавно? Только вот теперь плохо понимаю, что сказать этой девушке. Ученица молча топталась рядом и, кажется, собиралась сбежать. Ну уж нет! Когда еще представитcя случай поговорить без посторонних глаз и ушей?
– Катерина, думаю, тебе нужно отдохнуть. Давай я провожу тебя до башни?
– Отдохнуть? – глянула она с недоумением. – От чего это? Я совсем не устала! День только начался!
Я прикусил язык. Вот же дьявол! Снова промашка.
– Хотя… – зажегся лукавыми огоньками взгляд девушки. – Если вы отпускаете меня с занятий… Да, думаю, мне надо отдохнуть! Я очень… хм… это… испугалась! Надо как-то пережить это ужасное происшествие!
– Сомневаюсь, что ты вообще умеешь бояться, Катерина, – не сдержался я. – Кстати, я так и не поблагодарил за спасение в лесу, когда лошади понесли. Ты слишком быстро исчезла.
– Не знаю, о чем вы, господин учитель, – быстро проговорила она, и я улыбнулся.
– Пусть так. И все же прими мою благодарность. Катерина, я действительно хочу стать твоим другом. Не понимаю, почему ты столь враждебна ко мне.
Мы остановились возле узкого коридорного окна, уже сбрызнутого дождем. Темно-синие тени полосами окрасили все вокруг, даже ученическое платье и волосы девушки. И на миг мне стало нечем дышать, глядя на нее.
– Не представляю, зачем господину учителю дружба с ученицей, – хмуро сказала Катерина, и я поперхнулся.
Сказал бы я тебе, зачем…
– И вообще. Вы здесь надолго не задержитесь. Помяните мое слово.
– Вот как? Собираешься вредить? Снова украдешь мою одежду? Кстати, не хочешь ее вернуть?
– Да в сарае с вилами лежит, – буркнула негодяйка. – Под тюками. Нужна она мне больно…
– Тогда зачем стащила? Почему ты так хочешь, чтобы я уехал?
Я сделал шаг ближе. Пока лишь в буквальном смысле. В тесном пространстве не получалось разойтись, и мы стояли рядом.
Молния прошила грозовой сумрак, прогремел гром. И будь Катерина нормальной девицей, она бы испуганно вскрикнула, а я успокоил. Но Катерина девица ненормальная. Потому что бушующее за окном ненастье ее только обрадовало. Глаза девушки зажглись радостным предвкушением, кажется, она едва могла оставаться на месте, а не убежать под дождь.
Беседа со мной явно вдохновляла ее куда меньше разгулявшейся стихии!
Даже обидно как-то.
Перед глазами вдруг встала картина: Катерина Лепницкая, скачущая под струями дождя, хватающая капли губами. Мокрая ткань облепила ее тело и обозначила контуры – длинные стройные ноги, узкую талию, небольшую грудь…
Дыхание прервалось.
Вот черт! Не стоит об этом думать. Не сейчас.
За окном блеснуло, и на землю сплошным потоком полился дождь.
Раздраженно дернув плечом, девушка отвела взгляд от плачущего окна и посмотрела мне в глаза. И снова что-то сдавило горло. Такое сильное и острое чувство…
В узком закутке возле окна пахло грозой.
– Потому что, если вы останетесь, случится беда, господин Волковский, – тихо произнесла ученица. – И не спрашивайте, с чего я это взяла. Я знаю.
– И все же я спрошу.
– Вы не поймете.
– Попытайся объяснить. Я не такой дурак.
– Дело не в уме, господин учитель, – с досадой поморщилась она. – Просто вы из города. Вы…другой. Не понимаете. И говорить не стоит. Случится дурное, и вы пострадаете… Я знаю. Мне сказала… Хизер.
Имя она произнесла с легкой заминкой. Снова эта шаманка! Какое отношение она имеет к Лепницкой?
– Только имя? – уточнил я. – Мне уже не терпится познакомиться с этой Хизер.
Девушка отшатнулась и помрачнела еще больше.
– Хизер больше нет.
От досады я едва не завыл. Ну что за напасть? Почему что ни слово – то промашка? Я словно иду по траве, в которой спрятаны капканы! И в каждый наступаю!
Ведь и Давыдовы упоминали что-то такое… Мог бы догадаться.
– Она умерла? Прости, я не знал…
– Хизер забрал лес.
В словах девушки не было горечи, лишь грустное принятие. Словно она говорила о том, что солнце садится на западе, и как ни старайся, этого не изменить.
– Хизер говорила, что вы приедете.
– Я? Дмитрий Волковский?
– Мужчина. Издалека…
Не сдержавшись, я хмыкнул, скептически поднял бровь, и девушка воинственно сжала кулаки.
– Она знала, что говорила! Вы ничего не понимаете! Хизер видела больше других. И велела мне держаться подальше от пришлых гостей! И уж точно не заводить с ними дружбу.
Да уж, похоже, эта неведомая Хизер и правда кое-что понимала.
– Послушай, – я вздохнул. – Эта… Хизер, несомненно, желала тебе добра, потому и предостерегала от чужаков. Но, Катерина, ты не можешь прожить жизнь, прячась от всех на свете.
– Почему это не могу? – искренне удивилась девушка. – Закончу пансионат и стану лесничим, Арсентий мне разрешит!
– Арсентий?
– Мой жених, – кивнула она, и я поперхнулся. Жених-то откуда взялся? – Он приедет в конце лета, меньше месяца осталось. Как раз к окончанию моей учебы. А вы… вы лучше уезжайте, господин учитель. По-хорошему. Вам не место в тайге.
– Лучше по-хорошему? Ты что же, мне угрожаешь?
– Понимайте, как хотите, господин Волковский.