Налетевшая непогода принесла с собой настоящее безумие. Дождь хлестал с такой силой, словно пытался перебить хребет, температура воздуха резко упала сразу на десяток делений и даже почудилось – с тяжелого свинцового неба вот-вот посыплется град. Я сунулся под окна пансиона, решив осмотреть землю в месте, где вылетело стекло, но, если там и были какие следы, их безжалостно стер ливень.
Прикрывая голову, я бросился через двор и увидел, что в стороне голосит кухарка: курицы, напуганные непогодой, разбежались во все стороны, и поймать их у неповоротливой служанки никак не получалось. Не сбавляя скорости, я подхватил одну несушку, потом вторую, сунул их за ограду и тут же поймал еще двух. Дарья уже не причитала, а лишь охала.
– Ой, что ж вы, господин учитель, что ж вы, да я б сама! Промокните же!
Я лишь хмыкнул, собирая перепуганных птиц. Видел я, как она сама… стояла и кудахтала почище тех несушек! Да и промокнуть я успел еще под стенами, двух минут хватило.
– Держи. Это все? – сунул квохчущий перьевой комок в пухлые руки служанки и огляделся.
– Все, все! Как вы их ловко-то, господин учитель! Раз – и поймали! Словно волк, чес слово! Клац и в зубы! А быстро-то как! Никогда такого не видела! Вы точно учитель?
Я поморщился, решив, что стоит быть осторожнее, а то недолго и проколоться. Впрочем, вряд ли простодушная Дарья что-то заподозрила, на круглом лице горело неподдельное восхищение.
– И промокли-то целиком, я ж говорила! Возьмите хоть полотенце, чтоб обсохнуть, господин учитель? У меня есть, чистейшее! Вот тут я живу, рядышком. Руки помоете да оботретесь.
Я не стал спорить и уже через три минуты заходил в светлую дверь флигеля. Две комнаты – небольшие и опрятные. Охающая кухарка торжественно вручила мне вышитую холстину, и улыбнувшись, я протер лицо и шею. Толку от этого, конечно, не было, стоит выйти за порог и снова окажусь мокрым до нитки. Но тут Дарья догадалась:
– Может, чаю выпьете, господин учитель? С медком? Согреться бы вам, еще, чего доброго, захвораете?
Я удержал смешок. Вряд ли летний дождик может сказаться на моем здоровье, даже такой яростный. Мне приходилось бывать и под свинцовым градом, и даже там судьба миловала. Почти. Но возражать не стал, подумав, что кухарка может оказаться куда говорливее коллег.
И точно. Уставив стол пирогами и разогрев пухлый самовар, Дарья пристроилась напротив и тут же начала:
– Ох, хороший вы человек, господин историк! Я это сразу поняла, как вас в той бричке увидала. И потому скажу как есть. Ехали бы вы отседова. Прямо сегодня и ехали бы!
Интересно. Отпив ароматного чая, я одобрительно кивнул – вкусно. Потянулся в витому рогалику, откусил и на миг даже блаженно зажмурился. Все-таки готовит кухарка восхитительно.
Прожевал и лишь потом поднял взгляд.
– И почему же прогоняете, Дарья Игоревна?
Женщина покраснела, как гроздь смородины, замахала руками.
– Игоревна, надо же, чего удумал! Дарья я, без всяких там… а свои и вовсе кличут меня Долли, и вы так делайте, или по имени, мне так привычнее. И не гоню я вас, господин учитель. А… советую. Место у нас такое… особенное. Чужаков не любит. Вы ведь уже слышали о господине Морозове? Василий Карпович. До вас приезжал. На лицо смазливый, а нутро гадкое. Важный такой, надутый, как индюк. В бархате, с шелковым платком надушенным. Очочки свои все поправлял да губы поджимал, грязно ему везде было… И что же?
– Что? – чуть наклонился я вперед. Судьба моего предшественника и правда интересовала. – Орест сказал, что сбежал он?
– Да этот не сбежал, господин учитель…
Кухарка покосилась на закрытую дверь, словно решая, стоит ли говорить. Но видимо, природная любовь к сплетням и желание угодить все-таки переселили.
Навалившись объёмной грудью на стол, она понизила голос до шепота и выдала:
– Убили его. – И увидев мой недоверчивый взгляд, торопливо продолжила: – Вот вам крест, правду говорю! Да не просто так, а страшно! Ножом искромсали и шею – вжик! Кровищи было – жуть! Порезали так, что живого места не осталось!
Я задумчиво отхлебнул еще чая. Дела…
– Кто же его мог убить? У вас тут водятся маньяки-убийцы?
– У нас тут чего только не водится, – буркнула женщина. – И лиходеи разные тоже случаются, места-то дикие, сами видите. На дороге в Йеск регулярно пропадают путники. Жандармы на пути в город даже пост ставили, да без толку… Верст-то о-го-го! В тайге краев не видно. Как за такой громадиной уследишь. Наши-то знают, что в одиночку тут лучше не шляться… Да дело в другом. Морозова-то покромсали не где-то на полянке в лесу. А в его комнате на втором этаже. Его тогда в угловой поселили, окном на старый ельник.
Я поднял брови, не зная, верить ли странному рассказу. Неужели здесь, в женском пансионате, возможно… подобное? Кто-то забрался в комнату Морозова и убил его? Да еще и варварски? Что за бред? Если, конечно, Дарья не приукрашивает. А то, может, историк по пьяни вывалился из окна да расшибся, а местные сочинили из того страшилку для новичков вроде меня. В подобных местах от скуки и не такое выдумывают.
– Вы сами видели убитого?