Мягко касаюсь раскрасневшейся щеки губами. Уголка ее губ. Ловлю тепло беззвучного выдоха. Да бл*! Я же не это собирался сделать. Снова отстраняюсь на несколько сантиметров.
– Во-первых, – одной ладонью придерживаю ее поясницу, пальцами другой обхватываю подбородок, – не говори глупости. Даже если бы и было, я бы не… Это ни на что не влияет, ясно? Во-вторых…
Облизнув пересохшие губы, Василиса делает глубокий вдох и выпаливает:
– У меня вообще ни с кем еще!
– Я знаю. – Пальцы с подбородка скользят выше, очерчивая овал лица. Указательным легко стучу пару раз по виску и улыбаюсь.
– Подумай, Василиса. Ты уверена, что хочешь сейчас? Здесь? Только думай головой. Всегда.
И тут же пальцами пробегаюсь по шее и ключицам, к груди, к ложбинке под водолазкой, не касаясь манящих полушарий. К сердцу.
– Чтобы не происходило здесь. – Слежу за собственной рукой на ее теле. А она задерживает дыхание.
– И здесь. – Мои пальцы опускаются ниже. Бегут по дрожащему животу, останавливаясь у пуговицы на джинсах. Поддевают пояс.
Сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как сильно ей хочется свести ноги, как бедра дрожат. Дыхание возвращается к сбитому ритму. Пальцы сводит от желания расстегнуть чертову молнию, скользнуть под белье, поиметь её хотя бы рукой и сорвать с искусанных губ настоящий стон. Но заставляю себя если не убрать руку, то вернуть взгляд к ее глазам.
– Это все – мимолётное. Все чувства – переменная. Помнишь? – Закрываю глаза и прижимаюсь взмокшим лбом к ее лбу, трусь. – Вот тут. Самые здравые решения. В голове, Василиса.
Девичьи ладони ложатся на мои щеки. Василиса шепчет прямо в губы, но, клянусь, ее шепот громче и откровеннее любого признания, что я слышал.
– Такой умный, а такой глупый! Как ты не видишь?! Я ловлю каждое твое слово. Каждый взгляд на себе. Мне кажется, будто я знаю тебя всю жизнь, когда ты подходишь, я… У меня голова кружится, и… Знаешь, как это сложно? Смотреть свысока всю жизнь на тех, кто по щелчку пальца меняет мужчин, и вдруг оказаться на этом месте! Понимать, что я ничего не могу с собой сделать, что меня тянет, как магнитом, к старшему брату парня, с которым я рассталась пару дней назад. Знать, что в твоих глазах я, наверное, уже упала ниже плинтуса…
Ее откровения вмиг стирают все страхи, сомнения, мысли. Все мысли исчезают, растворяются в горячей сбивчивой речи, во влажных от волнения ладонях на щеках.
– Василиса.
Остается лишь эта девушка.
Секунда – оторваться от ее тела.
Вторая – сбросить с себя рубашку.
Третья – сдернуть с нее водолазку и поддеть застежку лифчика. А она послушно вскидывает руки вверх, позволяя избавить себя от одежды.
Прижаться губами к солоновато-сладкой коже меж ключиц. Рывком снять ее со стола. Поцелуями спускаться ниже, с каждым сантиметром все больше веря в последнюю здравую мысль этой ночью.
Василиса
От того, как правильно мужские пальцы ласкают затвердевшие горошины сосков, как руки накрывают и по-хозяйски сжимают грудь из горла вырываются чувственные всхлипы наслаждения.
Выгибаюсь навстречу сводящим с ума пальцам и языку, поочерёдно обводящему ареолы. Навстречу губам, втягивающим, прикусывающим, ласкающим грудь. Таю, плавлюсь, теку, теряюсь в нем.
Сердце переворачивается, все внутри нетерпеливо пульсирует, стоит поцелуям спуститься к дрожащему животу, а рукам смять ягодицы. Витя опускается на колени.
– Не верю, что ты здесь.
Пальцы ловко расправляются с пуговицей и молнией на джинсах, и, когда он дергает остатки одежды вниз, смущение убивает. Холодный воздух щекочет распаленную до предела кожу, крупные мурашки бегут от шеи до пяток. Кончики его пальцев невесомо касаются щиколоток, легко, точно обрисовывая силуэт, пробегаются вверх по голеням, ласково гладят кожу под коленками, и приоткрытым ртом он прижимается прямо к моему бедру.
– Что ты… де… хоч…
Влажный язык щекочет кожу – слышу осипший голос как из-под толщи воды.
– Чуть шире. – И от осознания, что именно он хочет сделать, бросает в жар, холод, и снова жар. Бедра хочется одновременно сжать и развести шире, тяжесть и пустота между ног почти болезненны, а его пальцы ласково скользят по внутренней поверхности бедра.
Я умру прямо сейчас, наверное.
– Вот так. Молодец. – Шепот у ноющего живота сводит с ума, слова оседают на коже теплым выдохом, а капли желания точно блестят на коже бедер. Он видит… Видит, как сильно я хочу его.
– Ах! —Теплая ладонь ныряет между ног, подушечки пальцев невесомо проходятся по мокрой коже, раздвигая припухшие складки, легко поглаживая, отчего меня просто колотит. Я не умею играть в такие игры.
– С ума сойти. Я и не думал, что ты настолько хочешь. – Еще один поцелуй ниже живота, ещё один мой громкий всхлип и его тихое «расслабься».
Это не передать словами, но не смотря на игру, какой же свободной, красивой, желанной, особенной чувствую себя в эти минуты. Слабой и сильной одновременно. И пусть сейчас он у моих ног, я бесповоротно покоренной этим талантливым, рассудительным, непохожим на всех знакомых парней мужчиной.
– Встань на носки.