Кир как-то удрученно кивает, словно ему плевать, пьет еще и, не глядя на Бестужева, молча протягивает ему полупустую бутылку, приглашая присоединиться.
– Не-не. Я лучше репетировать пойду.
– Кай, постой… – Кирилл вздыхает, ставит бутылку на стол и, упираясь локтями в колени, кладет голову на ладони. М-да. Видок у владельца клуба ужасный. Плотная бордовая футболка помята, как и сам Воронов.
– Слушай, по поводу моего внезапного ухода… Я дерьмово объясняю почему что-либо делаю или не делаю, но послушай. – Его голос приглушен из-за того, что Кир смотрит в пол. Он взъерошивает волосы и еще раз шумно выдыхает. – Так лучше для тебя. Я же… официально я в тюрьме. Одно дело – играть для развлечения. Кривляться перед молодежью. Но ты явно идешь вперед. Я не хочу тебя тормозить. Если бы мы выступили, вас пригласили бы в Москву…
Кай сглатывает. Жалость к Кириллу, которого он помнит столько, сколько помнит себя, подталкивает к дивану. К бутылке… Но Кай не пьет. Он относит алкоголь в шкаф, пока Кир, сжимая собственные пряди волос, бормочет в пол:
– Не могу уехать. Из клетки нет выхода, когда никто не хочет открыть замок с той стороны. А мой папаша не хочет. И Вик. И все они. Я – камень на шее.
Кай уверен, что Кириллу сейчас плевать, перед кем изливать душу, что он не вспомнит и половину их разговора, но, когда Кирилл задает вопрос, Кай не сразу находит слова для ответа.
– Почему ты сдался? Ты же хотел все.
– Просто…
Сказать, что это было самым лучшим решением за последние несколько лет? И слава Богу, что ему не хватило смелости продолжить начатое? Что ему на самом деле просто хотелось быть как все друзья Кира?
Кай запинается ненадолго. А Воронов вдруг выпрямляется. Глубоко вдыхает. И смотрит прямо на Кая.
– Невозможно соревноваться с братом, да?
От этого вопроса рот приоткрывается. Что за?.. Соревноваться с Виком?! Это тут вообще при чем? Откуда Кир знает?
– Брось. Я догадывался об исходе. Вик тебе рассказал, что действительно произошло тогда? – Чуть пошатываясь, он поднимается. Направляется к одному из закрытых темно-коричневых шкафов. Продолжает говорить, даже не замечая, что Кай настороженно молчит.
– Мы с Альбединской росли вместе… в нашем поселке. Она была обычным гадким утенком. Как и я. Смешно, да? Худая, прыщавая, с пластинками на зубах. На год младше меня. А потом…. – Кир щелкает пальцами, отрываясь от копошения в каких-то папках с бумагами. – Она вдруг выросла… Она мне нравилась, Кай. Я даже, кажется, был влюблен. Просто надеялся, что все как-то рассосется…
Целую минуту в кабинете слышен только шорох бумаг. Но когда Кирилл опускается на корточки и ищет что-то среди нижних рядов папок, его голос звучит гораздо тише.
– В ту ночь мы готовили ему подарок на День рождения. Вик приехал раньше времени. – С последним словом Кирилл резво выпрямляется и разворачивается. В его руках какой-то документ.
– Я отдам тебе этот бар. – Он машет листом и криво улыбается. – Это наша первая точка на Васильевском острове. Мой отец дал небольшую сумму твоему брату. Это он нашел место, сделал ремонт… Мне исполнилось восемнадцать в пять утра. Я стоял там, а Вик вручил мне символические ключи…
Кай перестает дышать. Неверяще смотрит на друга, не в силах выдать даже «спасибо». Кир никогда не отдавал бары проигравшим! Он никогда не делал исключений! И если кто-то проваливался в его испытании, Кир не давал второго шанса!
– Ты… Это… Я же не…
А Кирилл только улыбается, наблюдая за реакцией Кая.
– После репетиции приходи сюда. Приедет юрист, поможет открыть ИП. И переоформим все на тебя. – И, помолчав пару секунд, Кирилл едва слышно добавляет: – Привет только ему передай.
Наверное, если бы не эта фраза, брошенная будто вскользь, тихая, совсем неважная, Кай бы так и не решился спросить. Он вышел бы за дверь. Провел репетицию. Вернулся бы к Киру и подписал нужные документы. А вечером рассказал бы Вите.
Но уже стоя у двери, держась за холодную металлическую ручку, Кай вдруг отпускает её. И резко разворачивается к Кириллу, подпирающему дорогущий стол задницей и залипающему в телефон.
– Слушай… А ты не думал о том, что все может быть как раньше? Может, Витя с Васькой забудет про эту шлюху, и вы как-то…
– Помиримся? – Кир, оторвавшись от экрана айфона, сам озвучивает заветное слово.
– Ага.
– Даже не знаю, как и где мы можем пересечься. Мне же нежелательно светить лицом лишний раз… – Пожав плечами, Кирилл как-то странно улыбается, и Каю кажется, что это грусть.
– А если бы он пришел сюда?
Секунда.
Пять.
Десять.
И уже широкая улыбка, будто Кай сморозил шутку, расцветает на губах мужчины.
– Было бы чудесно, но не представляю, что может его заставить переступить порог этого места. Разве что танцующая на барной стойке Никольская… но это что-то из области фантастики.
Кай пропускает шутку мимо ушей и уже настойчивее спрашивает:
– Так, а все-таки… если Витя придет?
Кай не замечает, что алкогольное опьянение Кира уже не такое сильное, что его речь и вовсе звучит весьма трезво, а улыбка становится похожа на оскал. Кай не видит. И Кирилл говорит то, что Бестужев-младший жаждет от него услышать: