Это больно. Больно чувствовать себя использованной! Больно до слез, до желания сжаться в комок, обнять себя и спасти от жестокого чувства, раздирающего грудь! Но Карина держится изо всех сил, не давая мужчине возможности увидеть, как же сильно он на нее влияет. Хотя поздно, наверное… Кирилл давно уже все знает.
– И ты не соизволил даже сказать мне?
Надломленный девичий голос. Ее всхлип. И его равнодушие. Нет, не равнодушие. В голосе Кира слышно раздражение.
– У меня дохера всего помимо этого клуба. Не подумал.
– Ты мне мозг вынес этим спором, а потом просто… забыл? – Она прикрывает глаза, понимая, что ничего он не забыл. – Забил, да?
– Да.
Что же. Хотя бы не врет. Но лучше бы врал. Лучше бы снова стал тем парнем, которым она очаровалась. Парнем, который был очарован ей! Который присылал столько цветов, что их квартира была заполнена букетами! Который…
Собственно. А что было кроме денег? Он покупал ее восхищение, ее время… а что еще? Неужели, блин?! Все это время он ее просто покупал?!
Но боль с осознанием, увы, не уходит. Боли плевать. Боль затапливает и затапливает, и теперь девушке еще больше хочется сбежать. Укрыться дома, выплакать свою слепую влюбленность и никогда больше не влюбляться!
– Знаешь… – Карина идет ва-банк, когда произносит это. Голова кружится. И нет веры в то, что она его бросает. Но лучше она, чем ее. – Пожалуй, на этом все.
– Что «все»? – пугающе заботливо переспрашивает Кир.
– Я ухожу.
– А-а… окей. Расчет можешь забрать в бухгалтерии завтра.
Вот так – просто. Спокойно. Легко. И он даже не пытается возразить. Совсем наоборот. Он ее выгоняет. Вот, значит, как это. Когда ты влюблен, а тебя просто… тебя просто использовали и выкинули!
И чувство вины перед подругой все же выжимает из Карины несколько слезинок. А Кир вдруг резко встает. В два шага оказывается рядом. Склонив голову вбок, смотрит на её губы. И мягко касается костяшками пальцев скулы.
– А что ты хотела? Думала, останешься тут после расставания? – Только вот в его хриплом голосе совсем нет той нежности, с которой он до неё дотрагивается. В его голосе – угроза. Но в глазах что-то мелькает. Кир, кажется, и правда удивлен.
– Боже, Карин… – Обхватив ее за подбородок, Кир заставляет девушку поднять взгляд. – Нельзя быть такой наивной дурой. Ты же неглупая девочка. Ты все понимала. Но предпочитала жить в иллюзиях.
– Я просто…
– Ты влюбилась, – на этом слове он кривится, – не в меня. Ты меня не знаешь.
Она в шоке. Замерев, Карина стоит и смотрит на Кирилла. А его пальцы на подбородке не дают опустить голову.
– У меня жуткая непереносимость лактозы с детства. – Голос Кира не вкрадчив, не мягок. Он чеканит слово за словом. – Я не ем и половину того, что едят нормальные люди. Я люблю шататься по переулкам и подворотням и не переношу пафосные рестораны. Я не люблю и не любил играть на гитаре перед толпой людей. По образованию я – юрист. Специализация – уголовное право. И самое забавное. У меня есть судимость. А теперь скажи. Что из этого ты знала?
Ничего. Она ничего о нем не знала. Он никогда не говорил!
Кирилл ждет пару секунд, но Карина не в силах вымолвить и слова после свалившихся на нее откровений.
– Ну вот. Поэтому отблагодари, забери расчет и жди моего звонка. Перед окончательным расставанием, зай, осталась еще одна маленькая просьба. – Воронов так уверенно-спокойно это произносит, будто и не сомневается в ее согласии и с
увольнением, и с помощью.
– Благодарить?.. Мне нужна эта работа… Я хочу… – Карина открыто всхлипывает, а
его лицо искажается от раздражения и злости.
– Хочешь, значит? – Кир хватает ее за локоть и с силой швыряет на диван. Карина почти падает, а он тут же подходит, останавливаясь прямо перед ее лицом. Его пах оказывается на уровне ее носа. – Ты никогда не думала, почему тебя еще никто не снял?
– О ч-чем ты? – Она отводит глаза и пытается отодвинуться, но мужчина цокает и снова крепко хватает ее за подбородок, заставляя смотреть снизу вверх в его лицо.
– Так нам разговаривать привычнее, да? – Кирилл подмигивает, а ей хочется кричать и звать на помощь. – Что я хотел сказать?.. Прости, просто ты выглядишь с этого ракурса так, что все мысли путаются. М-м. Да. Точно. Даже твоя Никольская просекла фишку этого места. Всех девочек снимают, Карина. Всех. Но тебя никто и пальцем не тронул за время работы здесь. Неужели не замечала?
Он очерчивает контур ее губ большим пальцем, слегка оттягивает нижнюю, а Карина не понимает, куда делся ее голос, почему страх сковывает?! Почему страх не придает сил, а лишает их?!
– Только я не всесилен, зай. Сюда приходят те, кому и я не могу противоречить. Так что в благодарность за наше прекрасное лето и за твою покладистость я тебя увольняю.
Но можем развлечься напоследок. – Его вторая рука ложится на ширинку.
А Карина жмурится, больше не желая видеть его никогда-никогда в своей жизни! Не такого Кира! Только вот никакого другого, кажется, и не было. Тот, другой… плод воображения.