– Пусти, – удается лишь прохрипеть сквозь слезы, уже неконтролируемым потоком льющиеся по щекам. – Хватит.
– Хватит будет тогда, когда я решу. Если хочешь остаться – привыкай. Подобное будет случаться постоянно.
– Я… не хочу…
– Хочешь, чтобы все закончилось?
Она просто кивает, надеясь, что сейчас – вот прямо сейчас – он отойдет. Но Кирилл не отходит. Лишь опускается перед ней на корточки и просит посмотреть на него.
– В пятницу мне нужно, чтобы Василиса была здесь. С тобой.
– З-зач…
– Тш-ш. – Указательный палец ложится на мокрые от слез губы. – Без вопросов. Вы придете вдвоем. Скажешь ей, что мы расстались. И что ты хочешь показать своему бывшему – то есть мне – кого он потерял. Кивни, если поняла.
Карина молча кивает. Конечно, она не собирается ничего делать! Только бы уйти из его кабинета! Но Кирилл, кажется, прекрасно ее изучил. Он мягко улыбается и, успокаивающе гладя по волосам, продолжает:
– Хорошо. Ты умничка. Но если ты вдруг надумаешь раскрыть рот не вовремя… – Одной рукой он заправляет прядь волос за ухо, а другой до боли сжимает ее коленку. И голос становится тише. Холоднее. Безразличнее. – Я обещаю… ты не найдешь работу в
этом городе. Нигде. Тебя не примет ни одни клуб, ни одна студия, ни один забытый богом на окраине детский сад… а Василиса тебя возненавидит. Университет отчислит за любую оплошность. Твоя жизнь здесь закончится по щелчку моих пальцев. так что… Если ты испортишь мне шоу, зай, я тебя уничтожу. Кивни еще раз.
В этот раз Карина даже не кивает – но теперь он видит в ее глазах понимание.
– Молодец. Ты – находка, Карин. Кому-то обязательно повезет. Обещаю, с вами ничего не случится. Охрана будет держать вас под контролем. Но покрутитесь тут… Не знаю. Потанцуйте на барке.
– Ты это покажешь Виктору? Что-то наплетешь про Васю?
– Не твое дело. Но можешь быть спокойна. Больше никаких игр. Шоудаун.
– Что?
– Не умеешь играть в покер?
Карина молча машет головой и, ей кажется, что мужчина как-то горько-грустно улыбается.
– Жаль. – Кир шумно вздыхает, словно решаясь на что-то. – Прости, зай. Твоя Василиса считает меня ублюдком – она не так уж и не права. И ещё… Надо бы кое-что сделать. Для убедительности.
Карина не понимает, что происходит дальше. Он – у ее ног на корточках. Одна рука все еще лежит на ее коленке. Но из волос пропадают его пальцы.
Всего миг.
И она вскрикивает от обжигающей, острой, пронзающей левую щеку боли.
—–♡–
Очередной глоток виски обжигает горло, но Кирилл заставляет себя проглотить элитное пойло. На экране телефона светится фотография стервы-сестрички, безостановочно летят уведомления от папаши. А он никого и ничего не хочет видеть.
Допивая третий бокал, Кир думает только о том, что уже завтра ночью Бестужев встанет перед выбором. Перед, мать его, выбором! Он сполна прочувствует, какого это! Когда ты, на хрен, не подозреваешь , как там правильно! Когда «правильно» – вообще никак! Когда, что бы ты ни сделал, ты все равно останешься проигравшим!
Что, что ему нужно было делать?! Признаться?! Послать эту шлюху?! Да она все равно бы нашла утешение! Она… Это ее вина! Ему было чуть больше двадцати, когда они впервые трахнулись! Чуть больше двадцати, когда все это началось! У него голова кругом шла от успеха «Койота»! А она… она была такой…
Черт…
Откинувшись на спинку дивана, Кир прикрывает глаза, утопая в ненависти к себе и к девушке, ставшей началом его дерьмового конца. К девушке, которой давно уже не было ни в этом проклятом городе, ни в его жизни. К призраку прошлого, от которого Кир так и не смог избавиться.
—–♡–