Карина не уверена, что Василиса сама себе готова в этом признаться. Но её желание с непогрешимой точностью вписывается в образ мифического идеального принца, которого она ждет. И в которого худо-бедно играет Кай.
– И Кай, значит, не сказал… Поэтому ты сбежала?
– Да. – Девушка смотрит на остатки сливок, не решаясь поднять глаза на Троянскую.
Карине хочется кричать:
– Так, давай-ка еще раз проясним. Ты обиделась на то, что Кай не стал оправдываться перед братом, который, судя по всему, только и умеет, что ярлыки развешивать и наезжать без повода?
Господи, это слишком просто. Василиса молчит, и Карина продолжает:
– Вась, ну подумай. Они ссорились, обсуждали какие-то свои проблемы, и мне почему-то кажется, что проблемки у них давние. Кай мог думать в этот момент не о тебе, а о чем-то своем. Вряд ли он намеренно хотел тебя задеть. Понимаешь? Он вообще не понимал, что бросает обидную фразу. Тем более предполагалось, что ты это не услышишь.
– Не знаю…
– И вообще. Дело не в словах, а в том, что это именно твой Кай. Если бы Злата или еще кто-то ляпнул подобное, ты бы внимание не обратила.
– Ну ты и сравнила.
– А что? Злата часто рубит с плеча и пожестче. Мы же не дуемся на каждый ее коммент.
– Может быть.
– Ты… – Это даже не ложь, Карина скажет правду. – Знаешь, ты всю неделю улыбалась без остановки. Кай тебе нравится, ты ему тоже – я уверена.
Василиса не спорит. Только гоняет трубочку по пустому бокалу, размешивая воздух.
– Вась, да он первый, кого ты вообще к себе подпустила за все время, что я тебя знаю! Разве это уже не о многом говорит? Послать всегда успеешь. А вот дать шанс и поговорить – не всегда. Так, может, хоть на смс ответишь?
Василиса наконец-то перестает создавать коктейль из остатков молока и сливок. Поднимает на Карину взгляд чистых блестящих глаз. И улыбается уголками губ.
Черт! Вот только не надо смотреть с такой благодарностью!
– Спасибо. – Выстрел между глаз.
– За что, Вась?
– Ну… – она жмет плечами. – За разговор. И за непредвзятый взгляд со стороны. Я позвоню ему, как домой приедем.
Кай по гроб жизни будет обязан. Карина с него три шкуры сдерет за помощь и за успокоение своей совести.
– Слушай, а мне вот интересно, – Карина решает отвлечься от Кая и его промаха и попытать удачу, – какой брат у Кая? Они похожи?
– О нет! Нет-нет-нет! – Василиса очень быстро произносит слово из трех букв. С усмешкой откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. – Точно нет! Совсем не похожи.
Карина наклоняет голову вбок и хмурится, слушая бурное «нет» в исполнении подруги.
– Внешне они совсем разные. Да и не только внешне. Кай – красивый, милый, веселый, заботливый, а Виктор – его полная противоположность. Ему двадцать восемь. Он лет пять как не живет в России.
– То есть он страшный?
Ой, божечки! Она что, покраснела?
– Ну… обычный он. Не знаю…
Карина сдерживает усмешку и решает, что румянец Васи красноречивее ее внезапного заикания.
– А чего он уехал?
– Работает в Берлине, – плечами жмет. Мимика выдает ее с головой, пусть голос и остается ровным. – Наверное, возможности хорошие.
– Ага. А в культурной столице страны владельцу галереи возможностей мало?
– Карин, я не знаю. Мы не слишком поладили, напоминаю.
– Ну это я так… просто уточняю. Вы же два раза за день успели пообщаться.
Карина намеренно провоцирует. Кажется, Василиса реагирует на этого мужика эмоциональнее, чем обычно она реагирует на особей мужского пола.
– Ага! И первый раз он мне заявил, что выгонит под дождь, если чихать не перестану, а второй, уверена, был готов выставить за дверь в чем мать родила, только бы я не шастала по его драгоценному дому. Такой экземпляр хамства, приправленного туалетным сарказмом, я еще не встречала. Можешь передать Воронову мои поздравления – он не самый большой говнюк в городе.
***
Теплый сентябрьский вечер медленно опускался на крыши Санкт-Петербурга, укутывая город в золото заката. Блестел в лучах уходящего солнца шпиль Адмиралтейства.
Девчонки еще долго гуляли по Невскому, то и дело останавливаясь рядом с толпами у расположившихся прямо на тротуарах уличных художниках, под музыку рисующих лица прохожих, виды города или непонятные для Карины, но вызывающие приступы восторга у Васи абстракции.
Кай отстал от Васьки, но с обеда строчил Карине. И только в метро Карина решилась открыть его сообщения.