Ну, как-то так. По ходу сориентируюсь.
Вопреки здравому смыслу поднимаюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж.
Да. Поэтому иду быстрее. Всего пар ступенек. И стою между этажами. Первое, что слышу, – уже совсем не сонный голос Кая.
– …не так, как в тот раз…
– Да что ты? По-твоему, кувыркаться на диване в гостиной в первые дни знакомства – серьезные отношения?
– Не начинай, а? Она переночует и утром уедет.
– Я просил, Кай! Сколько раз просил по-хорошему?! Всего месяц в году не устраивать тут бордель! – Кажется, у Виктора сорвало тормоза. Судя по звуку, что-то обо что-то ударилось.
О, черт. Это неприятно. Нет, я понимаю, что Кай не ждал меня всю жизнь, но не думала, что между нами такая огромная пропасть в плане опыта и представления об отношениях.
– Какого черта ты ее именно
– Да что ты так взъелся? Она такая же, как и все твои сопливые волонтёры! Не хуже, не лучше! Да она сто процентов не самая тупая из них!
– Ты сам приперся на неделю раньше! Ты даже не соизволил написать! Почему нельзя было хотя бы предупредить? Откуда мне?..
Кай даже… Не пытается донести до брата правду? Не могу поверить в то, как сильно Кай за дверь отличается от того Кая, которого видела я.
– Тебе должно было прийти смс!
– О, от твоей помощницы, потому что ты сам забил? Фотка билетов, по котор…
Слушать их больше нет сил. Со злостью стискиваю челюсти и зажмуриваюсь.
Вторник, 16:20
Кафе «Bloom»
Ко второй неделе сентября в Санкт-Петербург наведалось бабье лето. Оно, словно на прощанье, целовало темно-изумрудную зелень парков, отчего та едва заметно краснела и желтела.
Горько-сладкий сентябрь, пропахший цветочным ароматом бархатцев, отцветающих георгинов и хризантем, которыми были усажены городские клумбы, привлекал туристов, предпочитающих душному летнему Питеру степенный осенний.
В кафешках уже готовились к обновлению сезонного меню. В этом сентябре все большую популярность завоёвывали флэт с шоколадом, тыквенный латте и латте с белым шоколадом.
Карина опаздывала на встречу с Васей из-за Кая. Точнее, приехала она вовремя, но стояла у кафе, слушая по телефону его нытье.
Кай устроил ей знатный вынос мозга с допросом: приехала ли Вася домой этой ночью, а если приехала, то во сколько, как она себя вела, почему теперь не отвечает на его сообщения и звонки?
Карина, конечно, подозревала, что Кай обязательно проколется, а зная Васькин характер, была уверена, что ждать долго не придется. Но не верилось, что Бестужев умудрился облажаться так быстро. И, самое главное, он не понимал толком, что произошло.
На вопрос «Что ты сделал?» Кай уверенно отвечал: «Ничего. Вообще ничего!»
Он искренне недоумевал, почему Василиса сбежала посреди ночи из его дома и игнорировала настойчивые попытки с ней связаться.
Идиоты. Что Бестужев, что Воронов. И спор их идиотский.
Карина же их предупреждала: Никольская – не ангел во плоти, как бы талантливо его из себя не строила. Она не наивная дурочка. Скорее уж избалованная папина дочка, с детства привыкшая к тому, что ей слова плохого сказать никто права не имеет.
Когда девушки только познакомились, Карина была уверена – они не уживутся. Легкой на подъем, общительной и привыкшей с подросткового возраста быть в центре внимания Карине было сложно разговаривать с замкнутой соседкой даже на обычные бытовые темы.
Василиса не подпускала к себе. В прямом смысле слова: она строго делила полки в холодильнике и педантично расставляла посуду по разным шкафам. Иногда, предлагая приготовить что-то на двоих, Василиса просила назвать примерное количество порций, на которые рассчитывает Карина.
Одно ее вечное сортирование одежды для стирки по цветам выводило Карину из себя.
Ее привычка молча тащиться по дождю до ларька за упаковкой чая, не желая просить что-то у соседки, заставляла Карину впадать в ступор.
Только вот все это не походило на скромность или застенчивость.