– Знаете… Время идет, а вы не меняетесь, Агнесс. – К удивлению, я слышу вовсе не голос Пожарской. Приоткрываю один глаз, подглядывая за мужчиной.
– Василиса – лучший волонтер из всей группы. Она не просто помогает с выставкой. Она – помощник Саши. Думаю, это взаимовыгодное сотрудничество как для нее, так и для моего управляющего.
Ушам не верю. Не сдал! Прикрыл!
– И она вовсе не глупый ребенок, каким вы ее считаете.
Непонятно, что в голове у этого человека, но хвала небесам за то, что переключатель настроения щелкнул именно сейчас.
– Пожалуйста, давайте пройдем в кабинет и наконец-таки поговорим. А к Василисе вы сможете спуститься после того, как уступите мне в нашем споре. Обещаю, в таком случае я даже украду ее у Саши ради вас. – Он очаровательно улыбается Агнессе, отчего та легко бьет его ладошкой по груди и усмехается.
– А ты все тот же упрямый мальчишка, Витя, не понимающий русского «нет». Ладно, идем. А с тобой, – женщина хитро щурится, указывая на меня пальцем, – мы поговорим попозже.
И цокая тонкими каблуками, Агнесса направляется в сторону лестницы.
Я провожаю взглядом стройную фигурку, втайне восхищаясь этой активной, живой, яркой женщиной, в пожилом возрасте способной быть такой легкой и очаровательной, пусть и со своими тараканами в голове.
И все еще не верится, что Виктор не сдал меня. И все, что он сказал… Даже если это и не было правдой, звучало в его исполнении безумно приятно.
– Интересно… – тело намертво сковывает тихий-тихий шепот, звучащий почти у уха, – …значит, учиться здесь приятнее?
Волна горячих мурашек пробегает по телу. Его тёплое дыхание остается сиюминутной лаской на моей щеке. Мурашки бегут от шеи – вниз по позвоночнику – и раскаленным камнем падают в желудок.
От ощущения его прямо за моей спиной.
– Мы тоже поговорим попозже. – Едва слышный смешок, что срывается с его губ, колышет перекинутые на одну сторону волосы. В легкие проникает тяжелый, сладко-пряный аромат табака и кофе, окутывающий сознание.
– Не уходи, пожалуйста, до девяти. Я скоро спущусь.
А в следующим миг резко становится холодно.
За спиной больше никого.
Виктор обходит бар и так стремительно взлетает по лестнице, будто и не стоял только что за спиной. Будто мне почудилось.
Но в легких каплями оседает аромат терпкого, опьяняющего, как выдержанный виски, мужского парфюма. Запах разливается по моим венам вместе с кровью, вызывая приступ внезапного головокружения. А значит, мне не почудилось: Виктор был слишком близко еще минуту назад.
И мне впервые с шестнадцати лет не было страшно. Совсем.
Мне было… Черт бы вас побрал, Виктор Александрович.
Виктор
Спокойно, Вить. Просто, черт возьми, успокойся.
Пальцы отбивают о бедро рваный ритм. Зубы скрипят. Не моргая пялюсь на блестящий идеально черный седан Mercedes, медленно заезжающий на служебную парковку.
Надо ж было так вывести меня прямо перед встречей!
Легкий ветер пробирается к коже сквозь рубашку, но освежающей прохлады вечера не хватает, чтобы потушить раздражение от разговора с братом.
Стараюсь восстановить сбившееся дыхание и успокоить пальцы, глядя, как паркуется машина. Шофер глушит двигатель и выходит первым, чтоб открыть дверь старой стерве.
Смотрю, а самого трясет от злости, когда мысли возвращаются к разговору, состоявшемуся пять минут назад.
Кай попросил не возвращаться домой до обеда субботы. Просто «Вить, можешь не ночевать сегодня дома, а? Пожалуйста!»
«Ну, не в отель же мне ее везти», – насмешливо бросил брат, когда я, занятый работой, не сразу понял, зачем Каю целый дом.
«Не будь говнюком, Вить! Я впервые хочу, чтоб все было по-человечески. Ты меня понимаешь?»
Как же злит… Не просьба Кая, а своя собственная реакция на нее! Своя, на хрен, злость злит. Чертов замкнутый круг. Колесо Сансары из нескончаемого раздражения, зудящего на кончиках пальцев.
Я ведь обещал себе – никаких взглядов в ее сторону. И?! Я смотрел. Конечно, я ее видел. Я не могу выколоть себе глаза и
А потом было еще хуже. Да, я купил ей шлем. Потому что пару ночей назад прочитал новость о ДТП с мотоциклистом в Колпино. А теперь еще и это…
Задняя дверь седана открывается. В свете уличных фонарей мелькает красная ткань брючного костюма. Черная шпилька остроносых туфель. Сверкает золото пары браслетов стоимостью с квартирку где-то под Питером.
Престарелая стерва трепала нервы сначала Саше. А теперь приехала лично поучить меня уму-разуму. Черт, что за день?!
Я не представляю, как вытрясти из этой бизнес-леди старой закалки то, что мне нужно. А в таком состоянии я вообще не способен соображать.
Ага. Сейчас. Аж два раза. Это накопившаяся усталость и злость. Вот и все. Не в чем тут признаваться даже самому себе.