А тем временем дьявол во плоти шагает навстречу по узкой дорожке из гравия. Спросить, зачем ей солнечные очки в восемь вечера в осеннем Питере? Да просто эта мадам всем видом демонстрирует, как ее глаза меня б не видели.
Просить помощи у нее дико не хочется, но вариантов нет. Глубоко вздыхая, вежливо улыбаюсь пожилой женщине и протягиваю руку ладонью вверх, когда она поднимается на порог.
Пожарская вкладывает сухонькую крохотную ладонь в мою, и я легко, едва уловимо, прикасаюсь губами к костяшкам.
– Агнесс. – Я обращаюсь к ней тем именем, каким когда-то называл ее отец. – Рад наконец-то увидеть вас спустя столько лет.
Кроваво-красные губы расползаются в хищной ухмылке.
– Лесть – прекрасное начало, Витя. Я даже готова еще раз послушать весь твой бред.
– Бред? Я готов предложить пять процентов за…
Она взмахом руки просит замолчать.
– Витя-Витя, а так хорошо начал. Сейчас вечер пятницы, на дворе самая романтичная пора года, а ты со своими процентами, не дав и порог переступить. Мог бы хоть вина предложить женщине.
Картинно вырвав свою руку из моей, Агнесс бодрой походкой идет к главному входу в галерею, оставляя меня за спиной. Бог знает, как хочется порой просто прибить эту законченую стерву!
Только вместо этого, уже даже не пытаясь успокоиться, шагаю следом, намереваясь как можно скорее закончить разговор, – ведь Агнесс явно настроена растянуть встречу и довести меня до белого каления своими замашками дореволюционной графини.
Как отец с ней работал? Кто вообще может работать с Агнесс?! Кто?! Покажите этих людей!
Волна гнева накатывает с новой силой, стоит только шагнуть в галерею. Потому что, судя по уставившимся на меня глазам по пять рублей, Агнесс прямо сейчас гонит на Василису.
Девушка стоит за баркой. Побелевшая. Возможно, мне кажется, но вижу затаенный страх в зеленых глазах.
И все! Все, на хрен!
Кай со своей просьбой… Агнесса у стойки… Обещание самому себе держаться подальше от Василисы Никольской, обещание не подходить, не разговаривать, не смотреть в ее сторону рушится с первым шагом вперед.
Упаси Боже, если Пожарская сейчас решится отчитывать моих сотрудников.
А девчонка смотрит и смотрит. Агнесс снимает, наконец-таки, свои очки, а Василиса выглядит такой напуганной, что мне неймётся оттащить каргу за шиворот от стойки.
Почему, бога ради, второй раз за неделю хочется защищать ту, что, скорее всего, и не нуждается в моей защите?! Тогда я рявкнул на парней, но вполне контролируемо. Сейчас, кажется, прибью любого, кто к ней подойдет и криво посмотрит.
Я подхожу близко, когда происходит что-то, отчего на секунду сомневаюсь в своей адекватности.
Агнесса улыбается.
Искренне. Тепло. Так, как никогда никому не улыбалась.
Должно быть, я все-таки сошел с ума – туда мне и дорога.
– Вася?! Васенька, это ты?
Вдруг, совершенно случайно, сам того не ожидая, еще не веря до конца в свое везение, нахожу слабое место у этой зубастой прожжённой стервозной бабки, похоронившей трех мужей, вытащившей самый дорогой отель Питера из кризиса в одиночку, сжирающей юнцов в отельном бизнесе как акула мальков.
Ее слабость стоит сейчас прямо напротив меня.
В забавной шляпе. С курносым носом. С распахнутыми от страха сверкающими изумрудными глазами.
Агнесс продолжает что-то гневно вещать про девочку, ребенка. Девочка… Васенька.
Боже, вот это подарок! Если Агнесс не готова напрячься для меня, то, возможно, она сделает это для своей Васеньки?
План только начинает формироваться – Василиса затыкает неугомонную Агнесс, которая несет полную ересь про детский труд.
– Агнесса Юрьевна!
С каким-то садистским удовольствием наблюдаю, как Василиса, едва не топнув ногой, заставляет эту мадам вздрогнуть. До безумия хочется поддеть женщину, за эту неделю скрутившую мои нервы в прочный жгут.
Кажется, Агнесс бесится из-за того, что ее золотая девочка тут работает? Хах!
– Она на меня не работает, Агнесс. – Бросаю взгляд на застывшую девчонку.
Интересно, Василиса сможет повторить этот трюк с затыканием ведьмы? Если да – Агнесс всецело окажется в моих руках.
– Она волонтер на пару недель.
Я бы полжизни отдал за то, чтоб увидеть еще раз этот взгляд, полный непонимания и негодования!
И когда Агнесс разворачивается к Василисе, ловлю себя на мысли, что готов в любой момент увести, унести, оттащить Пожарскую подальше от девчонки, – кем бы они там друг другу не были – если замечу еще хоть раз страх в зеленых глазах.
Но Василиса меня не подводит.
– Агнесса Юрьевна! Я же тут не просто так!
В тот миг, когда Никольская второй раз перебивает Агнесс, когда эта женщина на моих глазах превращается в подобие подтаявшей от самостоятельной внучки бабули, не могу сдержать победной улыбки.