Ухаживаний и романтики. Даже такая сухая ботаничка хочет этой дурацкой романтики, искр от одного только взгляда, зашкаливающего пульса и мурашек от прикосновений. Чтобы мы понимали друг друга, чтобы как в кино. «Не есть, не спать, высший класс, чемпионский разряд».
– Ладно, крошка. Не кисни. Для первого свидания он и так немало узнал.
– Я тебя умоляю.
Троянская отлипает от стола. Выпрямляется. И тоже начинает загибать пальцы, деловито перечисляя:
– Подумай сама. Он знает твое имя. Знает, где ты живешь. Точный адрес, между прочим. Знает, что после пар ты любишь зависать в «Своих людях» и выяснил, что твой универ недалеко от этого бара. В пешей доступности. Ещё он точно знает, что ты не ошиваешься по ночам в клубах, что ты боишься скорости и двухколесного транспорта, а ещё – что ты не поведешься на бабки. То есть стоимость его железного коня тебя не заинтересует.
На пару секунд тишину нарушает только играющая на фоне музыка с планшета. Вот это Каринка выдала.
–А последнее причем?
– А ты знаешь много студентов, готовых вызвать такси за сумму недельных обедов в столовке? – Карина пожимает плечами и подмигивает.
Звучит обнадеживающе. Злата тоже пялится на Карину, словно увидела её впервые.
– Это даже пугает. Не знала, что в тебе дрыхнет следователь. Но вряд ли её Кай настолько наблюдательный.
– Увидим, – Карина хитро улыбается. – Мне кажется, он объявится. И удивит.
– Спасибо. – В ответ легко улыбаюсь Карине, на что она беззвучно произносит «пожалуйста».
Стоит, наверное, прислушаться к Карине. До июня всего ничего. Девять месяцев беззаботной жизни. А потом вернусь домой. Уеду из самого – да, Карина права – романтичного города на планете в шато под Геленджиком. Отель, винодельня, ресторан – прекрасное будущее близко, но так хочется не менее прекрасного настоящего.
Настоящего, где есть не только лекции и семинары, практики и стажировки. Учеба, ноутбук и попытки стать лучше. Ярлык ботаника в белом пальто и образцовой дочки-студентки-соседки.
Хочется сбросить с себя все эти ярлыки. Влюбиться. Как Карина, гулять и встречаться с кем-то, целоваться, смотреть фильмы и просить девчонок задержаться вечером.
Я с шестнадцати лет старалась не думать о таких глупостях. После неудачной первой влюбленности, закончившейся далеко не как в ромкомах, получила прививку от плохих парней. Нет, не просто прививку. Я заработала что-то похуже.
Страх.
Сковывающий, превращающий любое общение с противоположным полом в борьбу с собственным инстинктом самосохранения. Тогда я так и не смогла рассказать хоть кому-то о случившемся в детском лагере, похоронив в дальнем ящике памяти воспоминание о последнем лете детства. Только время идет, прошло уже четыре года, а парни есть и хорошие. Возможно, стоит попытать удачу в неизученной дисциплине под названием «отношения» еще раз.
***
Увы, но чуда не происходит. Ни на следующий день. Ни через два дня. Ни через три.
К пятнице мирюсь с отдающей легкой грустью мыслью о том, что появление в моей жизни Кая – разовая акция.
Василиса
Пусть с романом ничего не вышло, но осознание того, что это последний год в Питере, крепко засело в голове.
Три года подряд я пускаю слюни на ежегодную осеннюю выставку современного искусства в галерее, где слово «искусство» тождественно слову «технологии». Три года подряд каждую осень встречаю там: в просторном, светлом здании в сосновом бору за городом. С огромными стеклянными стенами. С кофе-баром на открытой террасе и видом на Финский залив.
В этом году они набирают волонтеров для работы на «Science Art 2.0». Почему бы не попробовать? Пока жду кофе, ввожу данные в шаблон резюме.
– Неужели? А я уж думал, придётся гнать в Приморский. – Звон кружки, опускающейся на стол, заглушается знакомым весёлым голосом. Живот от волнения сжимается.
Это он. И взгляд поднимать не нужно.
Я же только-только отвлеклась. Только выкинула из головы и глаза эти голубые, и волосы белоснежные, и шуточки его дурацкие. Только, блин, послала мысленно подальше, сосредоточившись на мечте. И стоило это сделать – он объявился! Усаживается напротив, как так и надо.
– И что ты только забыл в этом месте? —Не пытаюсь скрыть сарказм в голосе. Раздражает не парень, нет. Раздражает собственная реакция: не предвещающий ничего хорошего кульбит в животе и секундная остановка сердца.
– Хочешь сделать это традицией? – Кай вскидывает брови и слегка наклоняет голову вбок, показательно рассматривая меня.