Руки аж чешутся передать еще один своеобразный «привет», но тут до Кирилла доходит смысл сказанного. Вик уже приехал?
– Ты сказал, что он прилетит только в конце этой недели. – Кир отступает на шаг. Прищур карих глаз портит его лицо сетью тонких морщинок. Кир часто недоверчиво смотрит на людей.
– Ну, сказал. А он прилетел еще на той. Я не слежу за датами его прилетов и отлетов. – Кай по-дурацки хмыкает.
– Хочешь сказать, – медленно тянет Воронов, – у тебя дома валяется с отходняком Никольская, и ты оставил ее с братом?
– Вик приедет только к обеду. А она, скорее всего, с утра проснется испуганная и поспешит свалить. И я оставил записку.
Боже, вот не смешно, но… Но Кирилл вдруг заходится смехом от радости! Подарочек дошел-таки до адресата. И не просто дошел – Кай доставил его в лучшем виде! Скорее всего, девчонка полуобнажена, растеряна, испугана… А Вик же тот еще святоша! Наверняка решит помочь! О, Кирилл так старался с выбором актрисы для их игры! Бестужеву должно понравиться!
И пусть все пошло немного не по плану, пусть Никольская теперь вряд ли будет очарована блондинчиком с куриными мозгами, но в целом… В целом все не так уж и плохо!
– Эй… Ты это чего? – Кай опасливо косится на Кира, который маскирует внезапную вспышку веселья кашлем, но получается отнюдь плохо. Наверное, парень думает, что у Воронова кукушка отлетела. И он не так уж далек от правды.
Откашлявшись, Кир засовывает руки в карманы брюк и уже без злости, с довольной улыбкой на губах спрашивает:
– Кай, слушай… Праздный интерес. А почему ты сюда приперся, а не остался с ней?
– А что мне нужно было делать?! Че я ей скажу, когда она проснется? Как объясню ее состояние, если в душе не ебу, в каком она там состоянии вообще проснется?
– Бесхребетный идиот. – Бестужев не слышит шепот, что срывается с губ, а Кир быстро трясет головой. Он никогда не хотел становиться новым «Андреем Вороновым», но подсознание шепчет, что он уже им стал.
И уже громче, все еще хитро улыбаясь, с притворными интонациями веселья и беспечности Кир произносит:
– Я понял-понял. – Вскидывает руки в жесте пойманного преступника. – Ты не особо хочешь что-то ей объяснять и надеешься, что Василиса и твой брат не пересекутся. Но думаю, что это уже твое поражение. Согласен?
– Кир… – Кай больше не выглядит самоуверенным. Голубые глаза бегают по высоким черным стенам клуба, по колонкам и пустому диджейскому пульту.
– М? – Кир знает наперед, что спросит паренёк.
– Ну, ты же дашь мне еще шанс?
– О чем ты? – Удивление в его голосе пропитано фальшью, но Кай, как всегда, глух и слеп.
– Ну… Я не буду больше пытаться выиграть таким способом.
Итак, решающий момент. Надо лишь немного подтолкнуть Кая к тому, что за девчонку надо держаться крепче, а не сваливать по утрам в страхе.
– Ты клуб хочешь? Или ее?
Кай бубнит как обиженный ребенок:
– Все хочу.
– Валяй. – Кир равнодушно жмет плечами. – Делай, что хочешь. До конца сентября, как и договаривались.
– Супер! Спасибо! А пока иди за гит… Эй, ты куда? – Голос летит в спину уже направляющемуся в свой кабинет Воронову. – А репетиция?
– Не хочу больше играть.
– Кир! Стой! Ты не можешь вот так все бросить! Через неделю тут будет тусить продюсер из Москвы! Отыграй с нами хотя бы до…
А вот теперь Кирилл разворачивается на сто восемьдесят градусов и смотрит прямо на Кая.
– Это важно для тебя. Весело было побренчать с вами, но всё. Game over. У меня много взрослых дел.
– Ты бросаешь всю группу в такой момент? И что мне делать? Где найти басиста за неделю?!
– Это твои проблемы и твои мечты, Кай. Я же сказал: делай, что хочешь.
Василиса
Выдохшееся шампанское больше не искрится веселыми пузырьками. Кожура от мандаринов за ночь высохла и сморщилась. Нарезанные фрукты потеряли свежесть и лоск. Журнальный столик возле дивана, на котором я, кажется, провела ночь, напоминает свалку после пьянки подростков.