Так проходит пять, десять, пятнадцать минут. Я уже готов постучать, но шум воды заглушает мелодия звонка, доносящаяся с первого этажа, – это её телефон.
За пару секунд слетаю вниз. Телефон валяется на ковре у дивана.
Хватаю трубку, уверенный, что увижу на экране «Кай», но, слава Богу, вовремя торможу.
«Папа».
Черт.
Пока возвращаюсь на второй этаж, телефон перестает звонить. За дверью уже не слышно шума воды, поэтому я стучу пару раз.
– Василиса? Ты там как? – Ответа нет. Она просто открывает дверь. Переодетая в джинсы и голубую рубашку, с кое-как перехваченными в низкий пучок волосами, девушка уже не выглядит такой растерянной. Только вот слишком тихая.
Лучше бы еще раз индюком назвала. Шипела бы, ругалась, спорила, доказывала какую-нибудь наивную хрень – хоть что-нибудь бы говорила.
– Так, ну что? Едем в больницу? – Я остаюсь стоять в дверном проеме.
– Вместе? – Она в нерешительности поднимает взгляд.
– Да.
– Можно?.. – Она неловко жмется. – Я просто домой хочу.
– Ты что-то еще вспомнила?
Она отрицательно машет головой.
– Тогда почему больница отменяется?
– Стыдно… – Так тихо шелестит, что я почти уверен, что ослышался. – Я вызову такси и уеду, хорошо?
Она что, спрашивает у меня разрешения?! Без иронии, насмешки, шутки – просто отводя глаза в сторону!
В один шаг захожу в ванную – она пятится назад. Садится на бортик ванны – так, чтобы теперь Василиса могла смотреть на меня снизу вверх. Достаю из кармана ее телефон и протягивает девушке.
– Держи. – А когда телефон оказывается в ее руке, хватаю тоненькие запястья и легко тяну на себя. Просто чтобы стояла поближе.
Тепло и почти детская нежность девичьей кожи – собственные ощущения отдаются щекоткой в ладонях.
– Ты ч-чего?
– Пожалуйста, прекрати меня бояться.
Ничего с собой поделать не могу. Вчера доставило удовольствие держать ее за руки и касаться пальцев. Вот и сейчас большими едва заметно глажу выступающие на запястьях косточки.
– Почему ты не хочешь ехать в больницу?
Василиса смотрит на ванну, на пол, на стену – куда угодно в сторону, только не на меня. А я, наоборот, пристально ее рассматриваю.
– Ты ведь понимаешь, зачем это нужно?
Слившееся воедино тепло от ее и моих рук приятное. Осознанно или нет – не знаю, но когда Василиса начинает говорить, она сжимает мои пальцы рукой, свободной от телефона. Да и та, что держит телефон, явно напрягается.
– Стесняюсь.
– Меня?
Знает, что в голосе слышна сейчас растерянность, ноя действительно не понимаю. А Василиса неожиданно улыбается краешками губ – только вот улыбка, скорее, грустная.
– Не понимаешь, да?
Отрицательно качаю головой.
– Что врачу сказать? – И пусть это шепот, отчаяния в нем больше, чем в крике. – Ой, знаете, мне срочно нужно узнать, не было ли у меня этой ночью непредвиденного секса? Или чего-то похожего на секс? А то я так напилась, что ничего не помню. А может, что-то приняла. Точно тоже не знаю. У меня вроде ничего не болит, но хочу знать я… – она резко себя обрывает.
И что тут постыдного? Ее могли использовать, а она боится осуждения… кого? Врача?
– Ну… Надо немного поработать над формулировками, конечно…
– Не могу себя пересилить. Как представлю, как врач на меня смотреть будет…
– Василиса, послушай меня. Первое. Врач не имеет никакого права смотреть на тебя косо. А даже если и так… Второе. Какая разница, кто и как будет на тебя смотреть, если речь идет о твоем здоровье и самочувствии? Да, это неприятно, но не говори, что ты испугалась. Ты прилипла к Саше, когда он отправил тебя в бар! Достала моего управляющего – и тебя не остановил факт того, что он тебя кем-то посчитает. И я знаю, что ты начала приводить в порядок подсобку. Алексей в мужском туалете ныл о том, какая зануда ему в напарники досталась. И? Тебя несильно волновало чье-то мнение – ты точно знала, что делаешь все правильно. Не надо терять уверенность в себе только из-за того, что кто-то может сделать ошибочные выводы. В конце концов, напыщенные индюки того не стоят, да?
––♡–